Внутри, сразу на первой странице, было фото с камер видеонаблюдения, где её отец был запечатлён за день до смерти: он стоял у витрины ювелирного, а в отражении стекла виднелся силуэт со знаком «Чёрной орхидеи» на тыльной стороне руки.
— Завтра в десять я угощу вас кофе, — он сунул конверт ей в пояс. — Придёте — узнаете, кто замешан в убийстве. Нет — будете гадать, чья следующая очередь в крематорий.
Лимузин рванул с места, брызги из-под колёс окатили следователя. Но Веро́ника, глядя в зеркало заднего вида, видела, как он стоит под ливнем, сливаясь с тенями, будто он сам был частью тьмы.
— Что за напыщенный кретин? — возмутилась Веро́ника.
Телохранитель по имени Вениамин лишь покачал головой и седина в его висках блеснула серебром.
— Опомниться не успеете, его грохнут в его же кабинете.
Но Веро́ника не хотела его смерти, ей нужен был собственный человек, который будет информировать её из полиции. Но будет ли это именно этот напыщенный кретин, она не знала, но должна была проверить его на прочность.
Встреча в десять
Утренний свет, с трудом проникая сквозь пыльные окна полицейского участка, падал на лицо Веро'ники, превращая её чёрные волосы в воронье крыло. Следователь Курский, её недавний знакомый, встретил её у дверей, его взгляд был острым, казалось даже немного скучным.
— Доброе утро, Веро́ника, — произнёс он, и в его голосе послышались нотки азарта. Его кожаная куртка все также пахла сигаретным дымом и мятными леденцами. Он открыл перед ней дверь кабинета, приглашая войти.
Она вошла в кабинет, где хаос на столе следователя казался насмешкой над её безупречным порядком. Папки громоздились, как карточные домики, готовые рухнуть от малейшего дуновения. Вероника терпеть не могла беспорядок и, видя его у других, сильно раздражалась.
Иван хотел сесть в кресло напротив и уже было открыл рот, чтобы что-то сказать.
— Без предисловий, — отрезала она, усаживаясь в кресло с грацией пантеры. Кофе, который протянул ей Курский, остался нетронутым — ведь в её венах текла не кофеиновая жижа, а чистейший адреналин. Она поставила свой зонт-трость и скрестила руки на груди, глядя на дерзкого следователя.
Иван раскрыл папку с фотографиями, и каждое движение его рук было точным, как у хирурга. Его пальцы, покрытые едва заметными шрамами от старых ранений, бережно касались каждой фотографии. Пока он возился с файлами, Веро'ника разглядела его лицо и только сейчас заметила, что левая часть щеки была покрыта шрамом от огня. Курский был вполне приятной наружности, его белесые волосы хорошо гармонировали с темной аккуратно подстриженной бородой и светлыми глазами. Но его излишняя уверенность в себе и дерзость раздражали Веронику.
— Смотрите, — он указал на снимки с места преступления. — Здесь нашли тело вашего отца.
— Знаю, — её голос был холоднее утреннего тумана. — Что дальше?
Он достал другую пачку фотографий, и его пальцы дрогнули, будто касались не бумаги, а живых улик.
— Обратите внимание на пол. Где следы крови? — его голос понизился до шёпота, и в этот момент за дверью офиса кто-то громко пробежал мимо, будто указывая на важность улики.
Веро́ника впилась взглядом в снимки. Крови не было. Совсем. Но на одном из кадров она заметила странное пятно, похожее на отпечаток ладони, выцветший добела.
— Хотите сказать, тело перенесли? — спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Её перчатки похолодели, будто прикоснулись к смерти.
— Именно, — кивнул Курский. — Кто-то щедро заплатил за молчание. Настолько щедро, что даже прокуратура закрыла глаза. И знаете, что самое интересное? Деньги были переведены через офшорную компанию, зарегистрированную на Британских Виргинских островах.
— Неужели? — она наклонилась вперёд, её глаза горели ледяным пламенем. В этот момент её зрачки сузились в игольные уколы.
— Кто-то очень хочет, чтоб правда не вышла наружу, — ответил следователь, доставая из ящика стола обгоревший блокнот, в котором был записан адрес, обведённый в кровавое кольцо. — И я знаю, кто может помочь раскрыть эту тайну.
— И кто же?
— Есть один человек, завтра я навещу его, полученную информацию передам вам.
Веро́ника кивнула, а потом долго рассматривала фотографии, складывая в голове новую мозаику. На одной из них она заметила отражение витрины, где виднелся силуэт с знаком Чёрной Орхидеи на тыльной стороне руки. Она стала прикидывать в уме, кто мог носить такую тату? Члены группировки никогда так открыто не указывают о своём предназначении. Да и она никогда не видела никого с такой тату. А это была уже вторая фотография с этим человеком.