— Никогда. Он никогда не дарил цветов. Особенно ей. Как дилеру редких растений, ему было чуждо убивать красоту, — шептала она, пристально всматриваясь в ржавые бочки на фотографии, словно пытаясь прочесть в их коррозии правду.
На столе, словно на алтаре, покоились артефакты: кинжал с орхидеей-рукоятью, чья красота контрастировала со смертоносным предназначением, и рамка с надписью «Мы удобряем мир пеплом врагов» — манифест безумия, написанный кровью жертв.
Комната дышала тайной, каждый предмет рассказывал свою историю. Карта на стене, увешанная уликами, напоминала нервную систему монстра, а красные нити, переплетаясь, создавали образ хищной паутины, готовой поглотить любого, кто попадёт в ее ловушку.
«Цветы, что я дарил твоей матери», — повторяла она, словно заклинание, и каждая буква на листке начинала оживать, рисуя перед ее глазами картины прошлого, которые она никогда не знала.
Ее взгляд упал на фотографию с ржавыми бочками, а затем переместился на старинный кинжал с рукоятью в виде бутона орхидеи, лежащий на столе. Рядом стояла рамка с табличкой, на которой было выгравировано: «ОХ – Серая орхидея. Мы удобряем мир пеплом врагов».
«Что за странная организация?» — подумала Вероника, беря в руки фотографию с бочками. «И при чем тут орхидея? Да еще серая?» В интернете не было ни слова ни об ОХ, ни о Серой орхидее. «Что это? Пародия на Черную орхидею? Или ее последователи, и как всё это вообще связано с отцом?»
Она начала соединять фотографии нитками: кинжал — табличка — фотография с бочками. Нити образовали треугольник, в центре которого она прикрепила листок с надписью: «Ищи ответы в цветах, что я дарил твоей матери».
«Цветы, что я дарил твоей матери. Дарил матери цветы, что же за цветы...», — повторяла она, разглядывая карту города. «Чёрт! Нужно съездить в особняк отца, проверить комнату мамы, поспрашивать Елену, может, она что-то помнит».
Мысли кружились в голове Вероники подобно растревоженному улью, создавая оглушительный гул. Резким движением она ударила кулаком по столу, и канцелярские принадлежности взлетели в воздух, словно испуганные птицы. Тупик, зияющий черной бездной в конце всех рассуждений, выводил её из себя, превращая спокойствие в бурю. Загадка, которую она не могла разгадать, разжигала в её сознании пожар, превращая упорядоченные мысли в хаотичный вихрь. Она схватилась за красную нить и замкила, снова и снова прогоняя все в голове. Веронрка потеряла счет времени, сколько так простояла пытаясь найти ответы.
В дверь постучали, прервав ее размышления. Вероника вздрогнула и обернулась, всё ещё держа в руке конец красной нити.
«Кто бы это мог быть?» — подумала она, направляясь к двери, глядя на часы, на которых уже была полночь.
Вероника замерла у дверного глазка, ее сердце пропустило удар. Ратмир стоял на пороге, его фигура в полумраке коридора казалась почти угрожающей.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Вероника, открывая дверь, но ее голос слегка дрогнул.
— У тебя сработала кнопка вызова, — ответил Ратмир, демонстрируя устройство. В его глазах читалось что-то похожее на беспокойство.
За его спиной маячили силуэты людей в форме службы безопасности орхидеи. Вероника отступила, но дверь не открыла полностью.
— Я не вызывала помощь, — прошептала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Мы получили сигнал тревоги, — настаивал Ратмир, шагнув вперед. Его прикосновение к ее плечу было почти нежным, когда он прошел в квартиру. Доберманы тут же вскочили на ноги, но Вероника дала команду сидеть, псы синхронно прижались к полу, наблюдая за вошедшими.
Служба безопасности рассыпалась по комнатам, их взгляды сразу зацепились за стену с уликами. Но только Ратмир задержался перед ней, его брови сошлись на переносице.
— Где ты все это взяла? — спросил он, проводя пальцем по красным нитям на карте города. Его взгляд зацепился за фотографию корабля, недавно захваченного ОМОНом.
— Твоих рук дело, значит, — пробормотал он, не отрывая глаз от карты.
— Все чисто, видимо, система неисправна, — доложила одна из безопасников, молодая девушка.
Ратмир кивнул, и команда быстро удалилась. Он остался наедине с Вероникой, его взгляд бурил ее насквозь, словно пытаясь прочесть все тайны, скрытые в ее глазах.
— Ты что-то скрываешь, — прошептал он, делая шаг ближе. — И я намерен это выяснить.
— Если ты еще не понял, я не отступлюсь, — произнесла Вероника, и ее синие глаза вспыхнули холодным пламенем. В голосе звучала сталь, а в позе — непреклонность.