—Они здесь!
— Грузовой лифт там! — Михаил втащил её в кабину, и кнопка «0» замигала кровавым светом.
Спуск, казалось, длился вечность. Вероника прислушивалась к звукам за дверью — тишина. Слишком тихо.
— Даже сирену не включили, странно, — сказала она, тяжело дыша. — Они наверняка уже ждут нас внизу, — прошептала она, доставая пистолет. — Приготовься.
Лифт дёрнулся, и двери разъехались, открывая пустой и тёмный коридор чёрного входа.
— Бежим! — Вероника и Михаил рванулись к двери, молясь, чтобы их карты сработали на выходе.
Оба вырвались на улицу, где ночь встретила их воем сирен. Переулок поглотил беглецов, оставив «Чёрную орхидею» сжимать пустоту в стальных объятиях.
— Скачала что-то? — Михаил прислонился к стене, переводя дыхание.
Вероника достала флешку. На её корпусе горела крошечная орхидея — красным.
— Да, мы это сделали! Мы достали их кишки, Михаил! Этого почти достаточно!
Вдруг Михаил подошёл к ней и притянул к себе. Секунда — и его губы накрыли её, она даже не сразу поняла, что происходит. Вдруг их наручные часы в один миг запиликали, как цикады-предатели.
— Ты чего, охренел? — Вероника отшатнулась и злобно посмотрела на мужчину.
— Адреналин, — Михаил провёл ладонью по лицу, оставляя сажевую полосу.
— Главное, что мы живы, — сказала Вероника, не найдя, что ещё ответить на это.
Они мчались по улице словно тени, их сердца бились в унисон с отсчётом времени. Каждый шаг отдавался в ушах, каждый поворот мог стать роковым. «Чёрная орхидея» уже знала о краже информации, и теперь её щупальца безопасности тянулись к ним, словно живые существа.
Мотоцикл Вероники взревел, как раненая пантера, выбрасывая клубы дыма. Мощный двигатель взвыл, переходя на сверхзвук, и они вырвались из здания, оставляя за собой шлейф адреналина и опасности. Ночной Кланстаун покорно расступился перед ними, превращаясь в размытое пятно света и тени.
Ветер яростно рвал волосы Вероники, превращая их в живой занавес вокруг лица. Михаил крепче обхватил её талию, чувствуя, как под ним пульсирует стальная мощь мотоцикла. Огни мегаполиса сливались в сверкающий ковёр, расстилающийся под колёсами, словно дорожка из звёзд. Они летели над городом, оставляя позади себя не только физическое расстояние, но и опасность, которая могла стать для них последней.
— Держись крепче! — её смех сливался с рёвом двигателя. Стрелка спидометра дрожала на отметке «100», но Вероника давила на газ, заставляя стальную машину выть от ярости.
Михаил вцепился в её куртку, чувствуя, как мотоцикл ныряет в лабиринт переулков. Асфальт под колёсами то вздыбливался, то проваливался в ямы, а тени домов мелькали, словно кадры старой киноленты. Город превратился в гигантскую ловушку.
— Сзади! — крикнул Михаил, и вой сирен пронзил воздух, словно нож. Полицейские «жучки» виляли за ними, слепя фарами. Мотоцикл подбросило на выбоине, и на мгновение мир перевернулся — только цепкая хватка Вероники удержала их от падения.
— Тупик! — едва успел выдохнуть Михаил, как они ворвались в заброшенный двор. Грубые стены, облезлые граффити, ржавые гаражи — ловушка захлопнулась, и ехать было некуда.
— Туда! — Они быстро закатили мотоцикл под навес, где пахло старым железом и маслом. Вероника рванула к пожарной лестнице, которая скрипела, будто жалуясь на непрошеных гостей.
Без слов, синхронно — как партнёры в танце — они полезли вверх. Металл дрожал под руками, а снизу уже слышались: «Стой! Полиция!»
— Это не копы, — прошипел Михаил, перемахивая через развалившийся пролёт. — это "служители" Черной орхидеи, маскировка под полицию.
Крыша встретила их холодным ветром и запахом дождя. Спасение оказалось под ногами — люк вентиляции, чёрный, как зев.
— Вперёд! — Михаил сдвинул решётку, и они нырнули в тесноту, где пыль щекотала горло, а металл звенел от каждого движения.
Воздуховоды сжимались вокруг них, словно живое существо, готовое раздавить своими стальными объятиями. Каждый изгиб металлической кишки казался бесконечным, а холодный металл жадно впивался в кожу. Вероника, затаив дыхание, ползла следом, чувствуя, как её сердце отбивает бешеный ритм в унисон с тяжёлыми шагами полиции внизу – они были так близко, что казалось, можно услышать их дыхание.
Время растянулось в бесконечность – то ли прошло тридцать минут, то ли целая вечность, прежде чем они вырвались из этого металлического плена на заброшенный склад. Здесь, в мире забытых коробок, пропитанных запахом плесени, и тёмных луж, растекающихся по бетонному полу, царила странная, обманчивая тишина. Тишина, которая могла в любой момент взорваться новыми звуками погони, но сейчас дарила им призрачную надежду на спасение.