В её сознании вспыхнула искра — план. Шансы были ничтожны, но это был единственный шанс. Она решила снова пробраться в закрытый этаж, снова скачать информацию повторно, но нужна была новая флешка и ноутбук, которые есть у нее на рабочем месте.
«Чёрная орхидея» нависала над городом, как стальной монстр, пожирающий небоскрёбы. Её окна, светящиеся янтарным светом, напоминали глаза хищника, следящего за добычей. Они словно готовились поглотить любого, кто осмелится бросить им вызов, превращая ночь в их личное царство.
В коридоре двадцатого этажа тишина звенела, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Тени от ночных фонарей, словно живые существа, ползли по стенам, цепляясь за портреты топ-менеджеров. Они будто пытались предупредить их о надвигающейся опасности, оставляя мрачные предзнаменования на полированных поверхностях.
Вероника кралась, прижимаясь к стенам, словно само здание дышало ей в спину, готовое раздавить своей стальной хваткой. Каждый её шаг был осторожным, каждое движение – выверенным. В кабинете витал запах свежесваренного кофе, смешанный с ароматом её духов – единственные признаки человеческого присутствия в этом логове хищника.
Атмосфера была настолько напряжённой, что казалось, ещё немного – и воздух начнёт искрить от напряжения.
— Ты сошла с ума? — рёв Ратмира разорвал тишину. Он ворвался, захлопнув дверь так, что с полки свалился кристаллический орёл — подарок секретарши Молли. Он был взволнован и зол, и казалось ждал, пока Вероника придет, чтоб угодить в его ловушку.
— А что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки, пока ты играешь в молчуна? — её голос звенел, как раненый зверь от неожиданности.— Ты превратил меня в загнанную крысу!
— Дура! — Ратмир ударил кулаком по столу, и клавиатура взметнулась в воздух. — Я закрывал тебя! Стирал следы! А ты снова лезешь в пасть к волкам!
— В пасть к убийцам ты хотел сказать? — она шагнула вперёд, в упор глядя в его глаза, где плясали демоны прошлого. — А может быть, ты просто боишься, что я узнаю, как ты предал отца?
Ратмир схватил её за подбородок, его хватка была железной. Павел был его другом и братом – он бы умер, но никогда не предал бы его. Пальцы впились в нежную, девичью кожу с такой силой, что у неё перехватило дыхание. В его глазах читалась смесь ярости и боли, а в голосе звенела сталь:
— Ты не понимаешь… — он дышал прерывисто, от эмоций, что на него нахлынули. — Что это за люди… Они сожрут тебя и глазом не моргнут!
«Кто кого еще сожрет,»— подумала Вероника. Их лица разделяли считанные сантиметры. Вероника вдыхала знакомый аромат – бергамота с лаймом, тот самый одеколон, который её отец подарил ему на сорокапятилетие. Этот запах, когда-то вызывавший трепет и нежность, теперь смешивался с запахом страха и адреналина.
Противоречивые чувства – ненависть и странное влечение – сплелись в тугой узел у неё в горле, мешая дышать. Его грубые холодные пальцы на её подбородке казались стальными тисками, но в этой схватке не было боли – лишь напряжение, словно невидимая пружина сжималась всё сильнее, готовая вот-вот лопнуть.
Она смотрела в его янтарные глаза, пытаясь прочесть в них ответ на свой главный вопрос: кто он на самом деле? Друг или враг? Спасение или погибель? Его взгляд был непроницаем, как гранитная стена, но она чувствовала – за этой стеной бушует настоящая буря.
Время словно остановилось, превратив этот момент в вечность. Их тела были так близко, что она ощущала его дыхание на своей коже, и это прикосновение воздуха казалось более интимным, чем любое другое. В этой близости таилась странная, почти болезненная притягательность, от которой кружилась голова.
— Глупая, упрямая… — его шёпот обжигал её губы, словно раскалённое железо. — Я не могу контролировать тебя… И ненавижу себя за то, что хочу владеть тобой…
Он отпрянул, словно обжёгшись о невидимый огонь, но слова уже повисли в воздухе, подобно ядовитому туману, отравляющему их обоих. Вероника, не давая себе времени на раздумья, вцепилась в его рубашку с такой силой, будто это был её последний шанс. Она притянула его к себе, и их поцелуй не был объятием – это была битва, жестокая и беспощадная.
Голодный, яростный, с привкусом крови от прикушенной губы, он поглощал её целиком. Ратмир отреагировал мгновенно: подхватил её, прижал к стене так яростно, что холод бетона просочился сквозь блузку, обжигая кожу ледяными иглами. Его пальцы скользнули под ткань, оставляя на её коже огненные следы, превращая каждое прикосновение в электрический разряд.