— Ты наверное скажешь убирайся, не верный...Вероника покачала головой и провела по его шраму пальцем.
— А если я скажу “останься”? — её голос растворился в скрипе льда в бокале с виски.
Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, а в глазах заплясали озорные искорки. Он не нашёл слов – они вдруг разлетелись, как испуганные воробьи. Но в этот миг, словно после долгой зимней ночи, в его душе расцвело давно забытое чувство – чистое, искреннее счастье. Казалось, весь мир замер, оставив их наедине с этим волшебным моментом. В эту секунду он действительно ощутил себя самым счастливым мужчиной на земле.
По разные стороны
Кровавое золото рассвета ворвалось в номер, разрезая полумрак острыми клинками света. Вероника ходила по комнате, накрывая на стол, для завтрака, её темные волосы разметались по плечам, а глаза сияли светом. Тень девушки плясала на стенах, то вытягиваясь до потолка, то сжимаясь в комок. Ратмир сидел, вцепившись в ручку кресла, будто это был единственный якорь, удерживающий его от падения в бездну. Кофе в его чашке давно остыл, превратившись в чёрное зеркало, отражающее гримасу вины.
В этом отражении читалась вся его боль — глубокая, неизлечимая. Комната наполнилась тяжёлым дыханием и тиканьем часов, отсчитывающих последние минуты их хрупкого мира.
Ратмир не мог оторвать взгляд от своего отражения в остывшем кофе. Он видел там не себя — там отражалась душа, измученная десятилетней тяжестью. Его пальцы побелели от напряжения, впиваясь в ручку кресла, как будто это была единственная связь с реальностью.
Вероника остановилась у окна, глядя на рассвет, который обещал новый. Она знала — то, что произошло между ними, невозможно исправить. Но и невозможно забыть. Да и она не хотела, чтоб это заканчивалось.
Вероника схватила свою сумку и подошла к Ратмиру.
— Знаешь, что здесь? — её пальцы яростно шлёпнули флешку на мраморный стол. Устройство подпрыгнуло, как живое, сверкнув красным индикатором — крохотным глазом циклопа. — Твои «цветочные плантации» на 26-м этаже — детские шалости! А что в папке «XJ-9»? Рецепт прямиком из преисподней?! — в её голосе зазвенела сталь.«Он точно знает, что там...»— подумала Вероника.
Ратмир медленно поднял веки, сохраняя ледяное спокойствие. В его взгляде плавали осколки той ночи, когда пьяный Павел впился ему в руку ногтями: «Ты станешь её щитом, если меня не станет». Он был потрясён — она раскопала слишком много, но его лицо оставалось бесстрастным.
— И не придумывай больше отмазок, я хочу знать всё! Иначе я всё равно найду правду, ты же знаешь! — Вероника почти кричала, её голос дрожал от ярости и напряжения. Она видела по лицу Ратмира, что застала его врасплох.
Мужчина тяжело вздохнул, взял флешку, рассматривая её со всех сторон с холодным безразличием.
— С 27-го по 30-й этаж, — его голос звучал, как скрип ржавых ворот в заброшенном склепе, — не лаборатории. Своего рода инкубаторы. Там растят не только наркотики... Большего я тебе не скажу.
Вероника застыла, её лицо побелело от шока. Она медленно отступила, её тело тряслось, а в ушах зазвенел тихий еле слышный визг. «Он знал, все это время он знал... Хотя чему я удивляюсь, думала он так же живет в неведении как и я? Он своими руками подсыпал отраву в еду, которая кормила все население Кланстауна».
— Почему молчал? — прошептала она, глотая комок из ножей и слёз, её голос дрожал от подступающей истерики.
— Потому что там, — он ткнул пальцем в окно, где небо сливалось с морем в одну свинцовую бездну, — не спонсоры. Своего рода культ. Они верят, что можно жить вечно, нужно просто раскрыть эту тайну. А тех, кто мешает — превращают в удобрения для своих экспериментов с цветами.
— «Сосуды Аида», — сказала девушка опуская в ужасе глаза вниз. Ратмир промолчал. — В этих сосудах прах людей, что стали неугодными? — спросила девушка глядя на него.
Ратмир виновато кивнул, но Вероника отреагировала совершенно неожиданно. Её смех, пронзительный и безумный, эхом отразился от стен, а лицо исказилось в жуткой гримасе ярости. Она хохотала до тех пор, пока в горле не запершило, не в силах поверить в происходящее.
«Они не просто травят людей ради наживы, — крутилось в её голове, — они делают из них удобрения!» Эта мысль была настолько чудовищной, что даже в самых страшных фильмах Вероника не могла представить себе подобного кошмара. Её разум отказывался принимать такую реальность, но факты говорили сами за себя.Она вспомнила фото тех бочек, на фото, что предоставил ей Михаил. Их там был не один десяток.
— Ты сейчас серьёзно? Это не шутка? — в её голосе звучал ужас и отчаяние, смешанное с горечью.