Ратмир же смотрел на неё с холодным взглядом, будто все что там происходит, его не касается.
—Вечная жизнь? Удобрения из людей? И всё это вертится вокруг коррупции, убийства, мафии и наркотиков?— у Вероники начиналась истерика, которая подкатывала к горду словно живое существо.
Она схватила телефон. На экране — фото отца, улыбающегося у бассейна. Теперь эта улыбка казалась оскалом.«Он, он создал этот бизнес, неужели я так мало о тебе знала папа?»
— Что за Серая орхидея? — процедила Вероника, впиваясь в него пронзительным взглядом.
Ратмир вскинул брови, изображая искреннее недоумение:— Серая? Впервые слышу…
— Не лги мне! — её ладонь с силой опустилась на стол, оставив на полировке едва заметный след. Ратмир действительно не знал, что это за орхидея, но сейчас ему казалось, что он держит в руках мину замедленного действия.
— Уничтожу всё! — прошипела она, судорожно тыкая в кнопки телефона одной рукой, другой сжимая флешку так, будто это была граната с выдернутой чекой. — Сожгу нахрен и ту и другую Орхидею с корнями! — её крик эхом отразился от стен, наполняя комнату тревогой.
Ратмир сделал шаг навстречу, но замер, когда она отпрянула, словно от удара током. Его протянутая рука повисла в воздухе — невидимый мост между ними рассыпался в пыль ещё до того, как успел сформироваться.
— Они убьют тебя, — его шёпот прорезал тишину, словно лезвие ножа, — Как убили его, когда он попытался выйти из игры.
Словно получив удар под дых, Вероника покачнулась. Её лицо исказилось от невыносимой боли, а в глазах заблестели предательские слёзы.
— Так ты знал… всё это время знал и молчал… — каждое слово давалось ей с трудом, но она упрямо сдерживала рыдания, не желая показывать слабость перед этим… предателем.
— Вероника… — попытался было заговорить Ратмир, но она уже взорвалась.
— Молчи! Не смей произносить моё имя! Ты знал всё это время! Ты был их чёртовым соучастником! — она с силой швырнула флешку на стол, тыча в неё пальцем, как в ядовитую гадину. — Думаешь, я куплюсь на эту чушь про какой-то там культ? Про вечную жизнь? Это просто жалкое прикрытие для ваших грязных, мерзких делишек!
Её крик, словно удар хлыста, рассекал воздух, отскакивая от стен и наполняя комнату ядовитым эхом. Каждое слово, пропитанное ненавистью, впивалось в тишину острыми иглами. Ратмир стоял неподвижно, словно высеченный из камня – его лицо превратилось в бесстрастную маску, не выдающую ни единой эмоции.
— Ты… ты такой же, как они, даже хуже! — она задыхалась от ярости, её голос срывался на хрип. — Использовал меня, манипулировал! Думаешь, я не вижу, как ты пытаешься меня остановить? Боишься, что правда выйдет наружу?
В порыве слепой ярости она схватила свою сумку, швыряя вещи на пол с такой силой, что они разлетались в разные стороны, словно листья под ураганным ветром. Ратмир продолжал наблюдать за ней, его глаза оставались ледяными, как два осколка вечного льда.
— Ты не остановишь меня, — прошипела она, дрожащими руками натягивая одежду, будто доспехи для предстоящей битвы. — Я докопаюсь до правды, даже если придётся идти по твоим костям! Забудь вообще о моём существовании! — её последние слова повисли в воздухе, как горький дым, медленно растворяясь в тишине, которую уже никогда не заполнить прежним теплом.
Глава 9 Предательство
Тишина в квартире была густой и мерзкой, как сироп, пропитанный ядом. Липкий воздух, казалося тягучим как кисель. Вероника сидела, вгрызаясь ногтями в папку с документами «Черной орхидеи», от которых теперь веяло не пылью архивов, а трупным запахом лжи. Каждая страница, словно пропитанная потом предательства, странно шелестела, будто хихикая ей в лицо: «Ты же сама покупала эти йогурты, глотала таблетки, верила рекламе…» Она поняла, что употребляла товары, отравленные Орхидеей. Кофе с молоком в кружке покрылся маслянистой плёнкой — точь-в-точь как её жизнь после того, как она узнала правду о «пищевых добавках». Вероника изучала поставки, фабрики и заводы, чтоб придумать план уничтожения этого злосчастного бизнеса. Но больше всего она хотела уничтожить фармацевта Петра, ведь в его "пилюлях" она нашла больше всего опасных веществ и нашла кучу пострадавших. Он был теперь ее врагом номер один, и Петр уже знал, что она копает.
Щелчок ее дверного замка прозвучал громче выстрела, эхом отразившись от голых стен. Холодная сталь пистолета холодила влажную от пота ладонь. Тень за дверью дышала неровно — слишком знакомо, будто кто-то намеренно копировал ритм её собственного сердцебиения. В воздухе плавали микрочастицы страха, оседая на языке металлическим привкусом. Пистолет в её руке дрогнул, когда дверь распахнулась, обнажив пустоту. Она чуть не выстрелила, и вместо этого услышала, как бешено колотится её сердце, отсчитывая секунды.