Вениамин ответил на первый гудок — всегда настороже, всегда готовый. Его голос, обычно бархатный, сейчас звучал как скрежет точильного камня:— Говори.
— Собирай труппу для спектакля, — её острый ноготь вонзился в фотографию, протыкая лицо Михаила. Это был их скрытый шифр, и Вениамин прекрасно знал, к чему готовиться. — Мы устроим кое-кому премьеру в аду. С декорациями из костей и занавесом из его кишок.
Она отправила сообщение – адрес и имя человека, после чего время словно застыло. Три часа тянулись бесконечно, превращая комнату в мрачную темницу. Тени на стенах удлинялись, становились похожими на силуэт Михаила, у которого дрожали плечи от смеха. Он смеётся над ней, даже сейчас.
Вероника застыла перед зеркалом, ловко вплетая в волосы шпильку-стилет. Её движения были точными, отточенными до автоматизма. Внезапно в отражении за её спиной промелькнуло что-то неуловимое – тень, призрак, её собственное отражение, которое казалось чужим, незнакомым.
В памяти эхом отозвались слова Ратмира: «Месть, Вероника, это яд, который мы пьём, надеясь отравить других, а отравляемся сами». Эти слова, произнесённые когда-то давно, теперь звучали как приговор, как предупреждение, которое она не захотела услышать.
Её лицо в зеркале казалось маской, холодной и безжалостной. В глазах отражалась решимость, но где-то глубоко внутри таилась тень сомнения – «может быть, Ратмир был прав? Нет!
— Заткнись, — бросила она пустому воздуху, застёгивая кобуру под плащом. — Твои сраные метафоры мне не нужны, так же как не нужен ты.
Пальцы впивались в ладони, оставляя полумесяцы от ногтей на коже. «Михаил… убью», — билось в висках, словно набатный колокол. Каждая клеточка её существа пульсировала яростью, превращая кровь в расплавленный металл.
Лифт натужно гудел, унося её вниз, в темноту. Алая надпись на стене кабины – «Орхидея цветёт в темноте» – казалась насмешкой судьбы. Резким движением она сорвала табличку, оставив на металле глубокие царапины – следы её боли, похожие на незаживающие раны.
«Они повсюду… даже во мне», — эта мысль ледяной змеёй обвила сердце. Она чувствовала, как что-то внутри неё меняется, трансформируется. Собственное тело казалось чужим, словно в нём поселился кто-то другой – тёмный, жаждущий возмездия призрак, который теперь управлял её действиями.
В зеркале отражалась не Вероника – там была маска, за которой скрывалось нечто древнее и опасное. Её глаза горели нечеловеческим огнём, а на губах играла кривая усмешка. Это уже не была она – это была её тьма, её ярость, её жажда мести, обретшая плоть и кровь.
Чёрная машина, словно хищная птица, бесшумно скользила по ночным улицам. Вениамин, с его военной выправкой и чёткими движениями, казался неуместным с этими религиозными бусинами в руках. Его взгляд, коричневых глаз, из-под тёмных очков оставался непроницаемым. Морщинки лучики, легли под его глазами, тая в себе старую боль.
— Всё готово. Куда? — спросил он, не отрывая глаз от дороги.
— Туда, где можно будет его закопать, — ответила она с холодной улыбкой, ловко перекладывая нож из кармана в рукав. Движение было плавным, отточенным до автоматизма.
Она знала, что прямо сейчас в багажнике автомобиля, лежит тот, кто ее предал.
Вероника активировала автопилот, и машина плавно перешла в автономный режим. Навигационная система ожила, высвечивая маршрут. Вениамин быстро ввёл координаты, его пальцы двигались уверенно и чётко.
— Пристегнись, — бросил он, но она уже доставала пистолет. Холодная сталь оружия отражала её лицо – прекрасное, но искажённое яростью. Глаза превратились в узкие щели, похожие на прорези в броне, а губы сжались в тонкую линию.
В салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя и мерным перебором чёток в руках Вениамина. Машина уносила их в ночь, навстречу неизбежному.
Телохранитель не отрывал от неё встревоженного взгляда. Он никогда прежде не видел Веронику в таком состоянии – сейчас она была похожа не на человека, а на хищницу, готовую к прыжку.
Вероника же отключила внутренний диалог одним резким движением, словно выдернув штекер из розетки. За окном мелькали огни ночного города – жёлтые, красные, ядовито-зелёные. Они напоминали капсулы с логотипом «Орхидеи», которые до сих пор хранились в её аптечке, ожидая своего часа.
В салоне машины царила напряжённая тишина. Только мерный перестук чёток Вениамина нарушал её, словно отсчитывая последние минуты до неизбежного. Вероника сидела неподвижно, её взгляд был устремлён вперёд, сквозь темноту, туда, где их ждал финал этой истории.