— Ты думаешь, что можешь просто прийти и забрать всё, что захочешь? — прорычал он, сжимая и разжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. Вены на его шее вздулись, словно готовые прорваться наружу.
Кольцов никогда не скрывал своих амбиций — он годами вынашивал мечту занять это кресло, жертвовал личной жизнью, работал до изнеможения, переступал через людей. И вот теперь, когда должность досталась какой-то двадцатилетней соплячке, его ярость была почти осязаемой.
— Двадцать лет… — процедил он сквозь зубы. — Двадцать лет я шёл к этому, а ты… Ты просто впорхнула сюда на крылышках своей удачи!
— Думаешь смерть моего отца удача?— выпалила Вероника, готовая подлететь к нему и впиться ногтями в его мерзкое лицо. — Позволь напомнить – я Верховная Орхидея, и имею полное право знать всё, что происходит в этой организации, – произнесла Вероника с ледяной улыбкой, Её голос, несмотря на мягкость тона, резал как бритва, заставляя Петра внутренне содрогнуться. — И еще, я получила это место по праву, нравится тебе это или нет.
Пока он и другие считали её безобидной девочкой, Вероника плела свою сеть влияния. Она наладила связи почти со всеми влиятельными фигурами и даже заручилась поддержкой скрытой группировки. Петр уже подозревал, что Вероника готовила для него, настоящую бомбу замедленного действия.
В её взгляде читалось превосходство – она была готова к этому столкновению и давно просчитала каждый его ход. Теперь все карты были на её стороне, и она наслаждалась моментом, когда её противник наконец-то осознал свою ошибку.
Лицо Кольцова побледнело, вены на шее вздулись, напоминая корни деревьев. Он недооценил её – сговорился со служителями, уверял всех, что она глупая девочка, которой можно манипулировать. Но Вероника оказалась не просто копией своего отца – она была гораздо опаснее и проницательнее. В отличие от доверчивого Павла Церцера, её не проведёшь простыми уловками и лживыми намерениями.
—Твой отец был умнее, – процедил Петр сквозь стиснутые белоснежные зубы, пытаясь сохранить остатки самообладания.
Вероника приподняла бровь, её голос сочился сарказмом, как яд змеи.
— Мой отец был глупцом, раз доверял такому идиоту, как ты, – каждое слово она выплёвывала с явным презрением, обращённым к альбиносу. Она уже собрала достаточно доказательств, чтобы уничтожить его.
В воздухе повисло тяжёлое молчание. Кольцов понимал – он проиграл. Вероника не просто знала о его махинациях – у неё были доказательства, способные похоронить его репутацию и карьеру. Она не собиралась играть по правилам, которые он установил, и теперь он оказался в ловушке, расставленной гораздо более опасным хищником, чем предполагал.
Кольцов сделал резкий шаг вперёд, его глаза метали молнии. Он навис над столом, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, словно паровоз под нагрузкой. Сжимая и разжимая кулаки, как клешни краба, он прорычал:
— Слушай сюда, ты... Повторяю в последний раз, эти лаборатории – не твоё дело!
Вероника наклонилась вперёд, её глаза горели решимостью.
— А вот здесь ты ошибаешься. Каждый этаж, каждая комната, каждая лаборатория теперь принадлежит мне. Теперь даже все твои грязные секреты и секреты тех, кто в этой группировке, принадлежат мне.
Она медленно вытащила из кармана небольшую флешку, подбросила её в воздухе и снова поймала.
— Знаешь, что здесь? – спросила она с ухмылкой. – Здесь всё. Каждая твоя сделка, каждое незаконное соглашение, каждый подкупленный чиновник. И поверь, у меня есть копии. Много копий.
Кольцов побледнел ещё больше, если такое вообще было возможно. Его руки дрожали, а в глазах промелькнул страх – первый признак того, что Вероника действительно загнала его в угол.
— Ты не посмеешь… – прохрипел он, но голос его предательски дрогнул.
— О, я посмею, – ответила она, откинувшись на спинку кресла. – И поверь, мне плевать на твои угрозы. Теперь правила устанавливаю я.
Кольцов ударил кулаком по столу, его лицо исказилось от боли и гнева, словно маска треснула.
— Ты знаешь, что в паке XJ-9, Пётр? – Вероника продолжала наступать, её голос звучал как приговор, высеченный на камне.
— Заткнись! – он отступил на шаг, его голос дрожал от страха, который он пытался скрыть. — Ты не сможешь открыть этот документ, никогда!
В комнате повисла тяжёлая пауза. Вероника медленно обошла вокруг стола, её взгляд был прикован к Кольцову.