— Интересно, почему же? – спросила она, растягивая слова. – Может быть, потому что он зашифрован твоим личным ключом? Или потому что ты думаешь, что я не найду способ его взломать? Слышал об ищейке? Так вот, это я...
Кольцов отшатнулся, его глаза забегали по комнате, словно ища выход.
— Это невозможно…— осекся Петр, попутно перебирая в голове все, что знал об Ищейке.— Никто не может… – пробормотал он, сжимая и разжимая кулаки.
— Поверь мне, – усмехнулась Вероника, – я нашла способ. И если ты думаешь, что я не смогу его использовать… Ты глубоко ошибаешься.
Она сделала паузу, наслаждаясь его страхом.
— Знаешь, что самое смешное? – добавила она тихо. – Даже если ты попытаешься что-то предпринять, то уже ничего не остановишь.
Кольцов понял – она не блефует. Вероника действительно нашла способ. И теперь всё, что он строил годами, может рухнуть в одно мгновение.— Советую тебе прекратить,— сказал Петр, ткнув в нее пальцем.
Её смех взорвался, словно кто-то вдребезги разбил хрустальный бокал – пронзительно, холодно, безжалостно. Тысяча осколков ярости рассыпалась по комнате, впиваясь в кожу острыми гранями.
– Или что? Убьёшь меня?
Каждый шаг Вероники был как удар молота – тяжёлый, неотвратимый. Её аура давила, словно свинцовое облако, а в глазах плясали искры триумфа. Она была не просто умнее и хитрее – она была воплощением хищной грации, загнавшей охотников в их же собственную ловушку.
Они думали создать марионетку? Как же они ошиблись… Кукла научилась играть не только по их правилам, но и превратила их в свою личную шахматную доску. Теперь фигуры двигались по её воле, а она – та, кого считали слабой пешкой – стала королевой этой игры
Отчаяние исказило черты лица Кольцова, превратив его в маску ужаса. В его глазах промелькнуло нечто большее, чем страх – там отразилась сама тень смерти, скользнувшая по измученной душе.
— Я не хочу крови, но если придётся… — его голос стал тише. Отступая к двери, он двигался с той же обречённой поспешностью, с какой крыса бежит с тонущего корабля, понимая, что спасения нет.
— Советую тебе не вставать у меня на пути, — произнесла она с ледяной уверенностью судьи, выносящего окончательный приговор. В её глазах не было ни тени сомнения, только холодная решимость.
Руки Кольцова затряслись мелкой дрожью. Он пытался скрыть свой страх, но каждая попытка лишь сильнее выдавала его смятение. Он проиграл эту партию, недооценив противника – классическая ошибка, которая теперь могла стоить ему всего.
— Знаешь что, Пётр? — продолжала Вероника. — Я не просто дочь Паши Церцера – я его наследница. И знаю о твоих делишках больше, чем ты думаешь, и знаю, чем ты там занимаешься за моей спиной. Созываешь советы, на которых я не присутствую, говоришь всем, что новая Верховная формальность, а настоящая Верховная орхидея, это ты. А эти идиоты верят тебе, что же они сделают, с тобой, когда узнают, что ты водил их за нос?
Вероника терпеть не могла Петра Кольцова, и поклялась себе, что сделает все, что устранить его, любой ценой. Каждое её слово хлестало, как кнут, рассекающий воздух. Фразы вонзались в него острыми стрелами, пропитанными ядом разоблачения.
Он отпрянул, словно получив пощёчину. Глаза расширились от ужаса, как у кролика, оказавшегося перед лицом удава. В них плескалась первобытная паника загнанного зверя, готового к последнему отчаянному рывку.
— Ты думаешь, что можешь мне угрожать? — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней самоуверенности.
Она растянула губы в выражении, от которого у Кольцова по спине пробежал ледяной пот. Это была улыбка победителя, загнавшего добычу в смертельную ловушку, улыбка хищника, который смакует страх.
— Я не угрожаю, — произнесла Вероника. — Я обещаю. И если ты думаешь, что убийство отца оставило меня слабой… — она сделала паузу, наслаждаясь его растущим ужасом. — Ты глубоко ошибаешься.
Её голос, словно стальной капкан, захлопнулся вокруг него, оставляя лишь один вывод: сопротивление бесполезно. Каждое последующее слово было тяжелее предыдущего.
Вдруг глаза Петра сверкнули кровавым холодом.
— Если ты не прекратишь, я обнародую одно очень пикантное видео, — прошипел Кольцов, наслаждаясь моментом теперь своего превосходства. — Там, где ты и твой драгоценный Монарх предаётесь утехам прямо в этом кабинете. Ах, как же это противоречит правилам! Ведь всем известно, что Монарх, не имеет права даже смотреть в сторону Верховной… О, представляю лицо твоего папочки на том свете, когда он узнает, что его дочурка развлекается с его лучшим другом!