Вероника побледнела, но не от страха разоблачения, а от омерзения, что этот человек посмел вторгнуться в её самые сокровенные моменты. То, что она хотела спрятать глубоко внутри, теперь было выставлено напоказ этим мерзким манипулятором.
— И что с того? — процедила она сквозь зубы. — Старые правила писаны не мной, но новые буду писать я!
Кольцов почувствовал, как его ноздри яростно раздуваются, а лицо искажается гримасой ярости. Его главный козырь, его самый сильный аргумент — и всё напрасно. Эта женщина оказалась крепче, чем он думал. Или просто безумие придало ей смелости?
Когда Кольцов вылетел из кабинета, хлопнув дверью так яростно, что стены содрогнулись, словно от землетрясения, Вероника невозмутимо вернулась к документам. Её лицо оставалось спокойным, как зеркальная гладь озера в штиль, но в глазах пылал неукротимый огонь решимости, подобный вечному пламени.
— Ну и кретин же этот Кольцов, и как его отец только терпел, — прошептала она, открывая следующую папку с документами.
Она была готова к битве, как лев, защищающий свою территорию. В её венах текла не кровь – расплавленная сталь, дарующая ей силу и непоколебимую решимость.
Тень Альбиноса
В полумраке кабинета мерцали янтарные глаза Петра Кольцова – единственного источника света в этом царстве теней. Его альбиносная кожа, казалось, поглощала свет, создавая вокруг монарха «Чёрной Орхидеи» ореол зловещей призрачности. Тёмный бархат мундира сливался с сумраком комнаты, делая его похожим на тень, обретшую форму.
Перо в его пальцах дрожало от едва сдерживаемого гнева. Вероника, эта выскочка, осмелилась стать не просто занозой в его боку – она превратилась в настоящую угрозу. Её реформы, словно острый скальпель, кромсали ткань его влияния, разрушая годами выстраиваемую систему.
«Теневой Совет» – его личный источник власти и богатства – был уничтожен одним росчерком её пера. Контрабандные поставки, кормившие не только его союзников, но и половину городской элиты, оказались под угрозой. «Наивная девочка думает, что чистыми руками построит утопию», – прошипел он, его голос эхом отразился от стен.
На полированной поверхности стола появился лист бумаги. Пётр медленно, с садистским удовольствием, вывел приказ о ее похищении. Его губы искривились в ухмылке. «Утопия? Посмотрим, как ты запоёшь, когда окажешься в моих подвалах, дорогая Верховная Орхидея. Там даже ангелы теряют свою чистоту».
В углу кабинета тень шевельнулась, принимая форму его верного помощника. Пётр поднял взгляд:
– Приступай. Время игр закончилось, покажем этой девке, кто тут главный.
Мужчина поклонился и растворился во мраке,будто и не существовал, а Пётр остался наедине со своими мыслями. Его пальцы, всё ещё сжимавшие перо, побелели от напряжения. «Утопия? — повторял он,— В моём мире нет места мечтам. Только власть и подчинение».
Сторонники Петра действовали безжалостно. Веронику схватили на закате, когда она возвращалась с тайной встречи. Девушка сопротивлялась, но удар по голове и надетый мешок, быстро усмирил ее. Трое мужчин быстро запихали девушку в машину. Вероника не смотря на боль кричала и царапалась, но их грубые руки были сильнее. В салоне пахло кожей и мужским парфюмом – запах, который она ненавидела.
Машина рванула с места, оставив позади её разбитые надежды на спокойное возвращение домой. В зеркале заднего вида мелькнули огни засыпающего Кланстауна.
«Что теперь?» – пронеслось в голове Вероники, пока её везли по пустым ночным улицам. Ей было страшно, умирать она точно не хотела. Вероника ненавидела это чувство страха, которое разливалось по ее телу, заливая свинцом ее мышцы. Она знала – это Пётр, и он не остановится, пока не получит то, что хочет. А она была слишком близко к его секретам, слишком опасна для его планов.«И на что я собственно рассчитывала? Перешла дорогу, криминальному авторитету. Как там его называют? Призрак? Нужно придумать план...»
В ушах до сих пор звенели слова последнего предупреждения, которое она получила неделю назад. Но Вероника не могла молчать, не могла позволить ему продолжать. Теперь она понимала – цена её смелости может оказаться слишком высокой.
Её затащили в подземелье под старым особняком Кольцовых, где пахло сыростью и страхом. Когда ее бросили связанную на холодный пол, холод на щеке быстро привел ее в себя. Голова раскалывалась, волосы стали липкими от крови, но вместо слёз девушка встретила палачей ледяным взглядом. —Мерзкие ублюдки, — прошептала она, глядя им в след. Мужчины лишь рассмеялись и вышли из помещения.
Пётр Кольцов сразу же спустился в своё подземелье. Его белые волосы заплетённые в маленькую косу на затылке мерцали в свете тусклых ламп, как лунный свет на лезвии. Дверь в камеру Вероники скрипнула, и холодный воздух смешался с запахом гнили. Девушка сидела на каменном полу, её руки были скованы за спиной, но поза оставалась гордой — словно трон заменили на груду соломы.