Кольцов остановился в проёме, его красные глаза сверкнули в полумраке. Вероника не подняла головы, лишь сильнее сжала челюсти. Её лицо было бледным, но в глазах горел непримиримый огонь.
—Ну что, птичка? — тихо произнёс он. — Решила поиграть со мной?
Она промолчала, только усмехнулась. В этой усмешке было больше презрения, чем страха. Пётр сделал шаг вперёд, его тень упала на девушку, но она даже не пошевелилась.
—Ты наивно думала, что можешь меня победить? — продолжил он, обходя камеру по кругу.
—Я знаю, что ты проиграешь, — ответила Вероника, не меняя позы. — Даже если убьешь меня.
Пётр остановился напротив неё, его губы искривились в улыбке. В воздухе повисло напряжение, словно перед схваткой. Он понимал — эта девушка не сломается просто так. И это делало её ещё опаснее.
— Ты думала, что твои надуманые идеалы перевесят законы Орхидеи? — голос Петра звучал мягко, как шёлк, пропитанный кислотой. Он присел перед ней, вынув из кармана чёрную орхидею. Лепестки коснулись её щеки. — Цветок без корней умирает, Вероника. Я вырвал тебя из почвы… Ведь предупреждал же, не шути со мной.
Вероника отвернула голову, сбрасывая цветок с лица.— Твои законы — это цепи, которыми ты пытаешься сковать свой придуманный мир. А мои идеалы — это свет, который ты боишься.
Пётр взял цветок за стебель и поднёс к её глазам. Вероника посмотрела на его лицо, в котором видела лишь гнев. Красные глаза в полумраке были похожи на волчие. Морщины прожитых лет, почти не тронули лица мужчины, хотя ему было уже за сорок.— Видишь эту красоту? — медленно начал Петр,— Она растёт в темноте, питается гнилью. Как и ты, Вероника. Ты думаешь, что борешься за правду, но на самом деле просто служишь моим целям, даже не подозревая об этом.
«Кто еще из нас питается гнилью,» — подумала Вероника.
—Твое раздутое эго, даже не может представить, что тебя обставила какая-то двадцатилетняя девчонка, которая и пороху не нюхала, как ты думаешь. Спешу тебя огорчить. И я остановлю тебя, чего бы мне это не стоило, ведь это ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься, твое фармацевтическое царство скоро падет.
Пётр поднялся, его глаза потемнели.— Разрушаю? Нет, я очищаю нацию, убиваю слабых. Как огонь очищает металл от шлака. И ты станешь частью этого очищения, хочешь ты того или нет.
Вероника лишь громко рассмеялась, ее действительно веселил этот мужчина.
— Не понимаю, как ты вообще можешь вести бизнес, с таким примитивным умом, — процедила сквозь зубы девушка.
Он бросил цветок на пол и, стал расхаживать скрестив длинные руки за спиной.
Ее глаза, цвета синего моря, загорели неприкрытым вызовом глядя на силуэт Петра. Вероника бы соврала, что не боится, но никогда не покажет никому своего страха. Кольцов, раздраженный ее словами, продолжил:
— Знаешь, почему альбиносы редко правят? Нас считают проклятыми. Но я слышу их… — он резко встал, указывая на стены, испещрённые старинными символами. Тени от ламп плясали на старых стенах, создавая танец света и тьмы.
— Голоса в моей голове были всегда, но теперь они отчётливо говорят мне, устранить помеху, которая встала на моём пути. Они шепчут мне тайны, которые ты никогда не сможешь разгадать.
Его голос эхом отражался от каменных стен, становясь всё более пронзительным. Вероника заметила, как его зрачки расширились, а взгляд стал стеклянным — словно он действительно слышал какие-то голоса.
Вероника безразлично ответила:— Ты путаешь голоса предков с собственным безумием, Пётр. Ты боишься, что кто-то увидит, как ты дрожишь по ночам как девчонка, я вижу твою низменную душонку и чувствую твой страх.
Его лицо исказилось. Он рванулся к ней, но вдруг замер — на стене за спиной Вероники проступил символ: переплетённые корни и шип, нарисованные её кровью. Знак «Возрождения», который использовали основатели «Орхидеи» перед казнью предателей. Она взглянула на реакцию Петра, он точно знал, что значил этот символ. Именно его они часто оставляли на местах, где казнили виновников. Кольцов скривил лицо.
— Ты забыл, чья кровь течёт во мне, — она улыбнулась, и в этот миг снаружи грянул гром. Подземелье содрогнулось, Петр вздрогнул. Ему стало не по себе, даже сейчас эта молодая девица не боится его, связанная и слабая, она смотрит ему прямо в лицо. Невыдержав такой наглости, он ударил ей по лицу, такой силой, что Вероника выплюнула сгусток крови. Тоненькая струя крови потекала с алых губ, на которых показалась улыбка.