В его голосе звучала горькая ирония судьбы, а в глазах отражалась целая гамма противоречивых чувств — от боли до смирения.
В душе Вероники вспыхнула обида — как Елена могла скрывать от неё такую тайну? Но почти сразу пришло понимание: тетя и отец просто защищали их, оберегая от опасностей, о которых сама Вероника даже не подозревала.
Дверь палаты бесшумно распахнулась, и в проёме возникла Катрина — словно воплощение элегантности и власти. Её появление наполнило небольшое помещение ощутимым напряжением, будто воздух внезапно наэлектризовался.
Она двигалась с грацией хищницы, облачённой в безупречный деловой костюм. Брюки цвета хаки идеально сочетались с кремовой шёлковой блузкой, а строгий пиджак небрежно болтался на плечах. Красная бабочка на шее казалась единственным ярким пятном в её сдержанном образе. Туфли под цвет блузки балансировали на тонких шпильках, словно она была готова в любой момент ринуться в бой.
Её белые волосы были уложены в сложную причёску, достойную обложки модного журнала, а пухлые красные губы, казалось, хранили множество тайн. В её пронзительном взгляде читалась сила, способная заставить замолчать даже самых несговорчивых оппонентов.
Каждый элемент её образа, от идеально отглаженного костюма до безупречного макияжа говорил о том, что перед ними человек, привыкший командовать и получать желаемое.
— Ну вот, вижу, что наша гостья наконец-то соизволила открыть глаза, — произнесла она с едва заметной улыбкой. — А мы уж начали беспокоиться.
Вероника попыталась подняться, но Катрина жестом остановила её.
— Лежи-лежи, я не на долго. К нам только что обратился следователь Иван Курский. Знаешь такого? Он был весьма настойчив в поисках тебя.
В глазах Вероники промелькнула улыбка, она была рада, что с ним все в порядке, ведь Орхидея могла уже добраться и до него. — Я сказала, что ты позвонишь ему, как только станешь покрепче. Катрина присела с другой стороны кровати и сказала:
— Ты жива только благодаря нам. И я уверена, ты найдёшь способ отблагодарить своих спасителей.Михаил сверкнул глазами взглянув с тревогой, он знал Катрину, как никто другой, она никогда не помогала просто так.
— Через несколько дней я вывезу тебя в безопасное место. — сказал Михаил.
— Да, но не забывай, о том, о чем мы договаривались,— обратилась Катрина к Михаилу.
Вероника с тревогой посмотрела на Катрину, чувствуя, как внутри нарастает неприятное предчувствие. Её тело всё ещё было слабым после пережитого испытания, а каждая мышца словно кричала от усталости.
«Слишком легко она меня спасла», — промелькнуло в голове Вероники, пока она наблюдала за беззаботной улыбкой Катрины. В её голосе слышалось что-то неестественное, словно она знала какой-то секрет, о котором Вероника могла только догадываться.
«Я должна быть благодарна», — мысленно твердила себе Вероника, но её интуиция кричала об обратном. Она слишком хорошо знала, что в этом мире ничего не бывает просто так, особенно когда речь идёт о таких могущественных существах, как Катрина.
«Что же ты задумала?» — думала Вероника, стараясь не показывать своего беспокойства. Она понимала, что сейчас у неё нет выбора — придётся принять помощь и попытаться разобраться в происходящем, пока силы не вернулись к ней полностью.
Вероника с трудом приподнялась, игнорируя пульсирующую боль в теле. Её голос прозвучал твёрдо, несмотря на слабость:
— Нет! Я не собираюсь прятаться. Я хочу уничтожить Чёрную Орхидею. Полностью. Каждое ответвление, каждого последователя, каждую чёртову ячейку.
Катрина взорвалась истерическим хохотом, который, казалось, был способен расколоть стены палаты. Её смех напоминал треск битого стекла, отразившись от стерильных поверхностей.
— О, как же мне нравится эта женщина! — взвизгнула она, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Сумасшедшая, как и я! Михаил, ты слышал? Она хочет стереть Орхидею с лица земли! Как будто это возможно!
Её смех внезапно оборвался, и она уставилась на Веронику с хищным интересом, словно оценивая добычу.
— Знаешь, — прошептала она, наклонившись ближе, её глаза сверкнули в полумраке, — я начинаю уважать тебя, ты же просто безумна!
Михаил тяжело опустился на стул, его лицо осунулось от усталости.
— Это самоубийство, — процедил он сквозь зубы. — Одна ты ничего не сделаешь. Ты же как никто представляешь масштабы этого клана. Они как паутина — заденут одну нить, затрясётся всё.
— Именно поэтому я здесь! — резко перебила его Вероника, её голос звенел от напряжения. — Потому что кто-то должен это сделать. И если не я, то кто?