— Что? — земля ушла из-под ног, воздух сгустился, превращая комнату в давящую клетку. — Ты говоришь о маме?
Вероника почувствовала, как кровь отливает от лица. Комната начала кружиться, а слова отца эхом отдавались в голове.
— Они угрожали тебе? — прошептала она, с трудом выдавливая из себя слова. — Ты не мог… не мог…
Павел закрыл глаза, его плечи дрогнули.
— У меня не было выбора, — прохрипел он. — Они сказали, что если я не соглашусь… если не помогу им с программой… они убьют тебя.
— Какой программой? — её голос дрожал, но она должна была знать всё. — О чём ты говоришь?
— «Чёрная орхидея», — выдохнул он. — Это не просто генетические эксперименты… это нечто большее. Они хотят контролировать… всё.
Вероника отшатнулась, её взгляд стал стеклянным.
— Ты… ты участвовал в этом? Ты позволил им…
— Я пытался остановить это! — рявкнул Павел, впервые проявив эмоции. — Но они сильнее… они везде, и если ты думаешь, что они не знают где ты, то ты ошибаешься.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь его тяжёлым дыханием и металлическим позвякиванием цепей. Вероника чувствовала, как её мир рушится, превращаясь в пыль.
В голове взрывались тысячи осколков реальности. Неужели всё, что она помнила о матери — ложь? Неужели её собственный отец, которого она любила больше жизни, оказался предателем?
За дверью послышались шаги Ивана, но Вероника резким жестом остановила его, когда он открыл дверь. Следователь застыл на пороге, слившись со стеной.
— Кто «они»? — её голос дрогнул и сорвался. — И что значит этот проект Иисус?
Отец неожиданно рассмеялся — горько, как полынь.
— Ты всё ещё не видишь? Собери мой пазл из цветов и всё поймешь, — он прижал ладонь к груди, словно пытаясь поймать ускользающее дыхание. — Беги. Пока не поздно, ты должна скрыться, стать никем — что угодно, но не допусти… — он осекся, заметив Ивана.
— Что здесь происходит? — резко спросил следователь, выходя из тени. — Почему ты допрашиваешь его без меня? Кто тебя вообще пустил сюда?
Но Иван знал, если Веронике что-то нужно, она проберется даже в кабинет к президенту.
Павел медленно поднял голову, его глаза сверкнули недобрым огнём.
— То, что я знаю, может стоить тебе жизни, — прохрипел он. — Уходи, Вероника. Уходи, пока можешь.
— Не раньше, чем ты расскажешь всё, — процедила она сквозь зубы. — Что за пазл из цветов? И почему ты говоришь о проекте так, будто это что-то большее, чем просто генетические эксперименты?
— Потому что это не просто эксперименты, — его губы искривились в усмешке. — Это ключ к воскрешению. К возвращению тех, кого мы потеряли.
— Воскрешению? — эхом повторила Вероника, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Ты говоришь о воскрешении мёртвых?
— Именно, — прошептал Павел. — И они не остановятся, пока не достигнут своей цели. Беги, пока можешь. Беги, пока они не нашли тебя.
В этот момент она увидела — его губы начали синеть, а в уголке рта блеснул осколок стекла. Капсула.
— Нет! — вскрикнула она, бросаясь к нему, но было поздно. Хруст сведённых челюстей. Тело отца обмякло, как пустой мешок, сползая по стулу.
***
Вечер окутал дом тяжёлой тишиной. Вероника сидела в своём любимом кресле, машинально поглаживая гладкие головы собак, которые чутко прильнули к её ногам, чувствуя боль хозяйки.
В голове кружились обрывки мыслей. Предательство. Ложь. Игра. Каждое слово било наотмашь, разрывая душу на части. Тот, кого она считала непогрешимым, оказался частью той же системы, что разрушила её жизнь.
— Почему? — прошептала она, обращаясь к пустоте. — Почему ты не доверился мне раньше?
Собаки подняли головы, словно пытаясь понять её боль. Их глаза светились сочувствием в полумраке комнаты.
Внезапно её взгляд упал на небольшой блокнот, лежавший на журнальном столике. Тот самый, который принадлежал отцу
Дрожащими руками она открыла блокнот. На первой странице был нарисован ирис — символ верности. Рядом с ним — лилия, олицетворяющая чистоту. А дальше… дальше шёл целый алфавит цветов, каждый из которых что-то значил.
— Папа… — прошептала она, чувствуя, как слёзы вновь наворачиваются на глаза. — Ты пытался сказать мне что-то через эти цветы…
Собравшись с силами, Вероника начала расшифровывать послание, спрятанное в рисунках. Она знала — где-то там, среди этих символов, кроется правда, которую отец пытался ей передать.
В тишине комнаты время словно остановилось. Каждая тень, каждый отблеск огня в камине казался ей теперь зловещим знаком. Собаки, чувствуя её боль, не отходили ни на шаг, их тёплое дыхание согревало замёрзшие пальцы.