И что особенно настораживало — требование явиться не просто так, а в полном парадном облачении. Это означало, что грядет нечто экстраординарное, возможно, решение, которое затронет интересы каждого члена организации. Никто не помнил, когда в последний раз глава настаивала на таком формальном сборе — обычно все вопросы решались в более непринуждённой обстановке.
В воздухе переговорной повисло напряжение: все понимали — раз понадобилась такая официальная встреча, значит, речь пойдет о чём-то действительно важном.
Пётр Кольцов, Монарх группировки, возвышался над собравшимися, словно ожившая статуя. Его церемониальный костюм, выполненный из редкой ткани с эффектом змеиной чешуи, переливался в свете, создавая впечатление, будто по нему пробегают живые блики. Идеально белые волосы, убранные назад и ниспадающие до плеч, казались светящимися в полумраке. Ему казалось нравился весь этот "маскарад", и он скользил по помещению, словно по подиуму.
Его тонкие пальцы с длинными ногтями, украшенными перстнями с чёрными камнями, выбивали нервную дробь по резному подлокотнику собственного трона. Каждое движение было выверенным, каждое слово – взвешенным. В его глазах читалось предвкушение, смешанное с едва заметным волнением.
Второй Монарх Ратмир Шепер сидел с прямой спиной, его лицо не выражало эмоций, но в янтарных глазах тлело яростное пламя. Чёрный церемониальный костюм, так же был выполненный под змеиную кожу, облегал его мускулистую фигуру. Лёгкая небритость добавляла его облику брутальности, а резкие черты лица подчёркивали решительность характера.
Его руки, сложенные на коленях, выдавали легкое напряжение – пальцы чуть подрагивали, выдавая внутреннее беспокойство. Тёмные волосы, обычно аккуратно уложенные, сегодня казались немного растрёпанными, что только усиливало его грозный вид.
Ратмир сидел в стороне от остальных, словно намеренно отделяя себя от собравшихся. Его взгляд скользил по залу, ни на ком не задерживаясь надолго, но каждый чувствовал на себе этот тяжёлый, пронизывающий взор.
Зал переговорной наполнился тяжёлым ожиданием, когда все собрались, не хватало только одного.Виктор-паук, нервно поправлял съехавшую маску. Его голос, обычно ровный и бесстрастный, раздался в тишине:— Где Вероника? Нельзя начинать совет высших без Верховной орхидеи.Служители обменялись быстрыми взглядами, и их капюшоны едва заметно колыхнулись в полумраке. Ратмир Шепер, который до этого момента оставался неподвижным, как статуя, вдруг подался вперёд — его глаза полыхнули холодным огнём. Он ждал этой встречи, хотя бы со стороны взглянуть на нее, но ее все не было.
— Она пропала, — произнёс Пётр Кольцов, театрально протянув слова. Его голос, будто пропитанный горечью, эхом отразился от голых стен, создавая зловещий аккомпанемент к страшным новостям. Ратмир метнул взгляд на альбиноса, сузив глаза.
— Исчезла, как и многие, кто пытался копать слишком глубоко, — добавил Пётр после долгой паузы, и в этих словах слышалась не только констатация факта, но и предупреждение, горькая ирония судьбы, будто ему было жаль.
Ратмир стиснул подлокотники сильнее, удерживая себя на месте.
— Но это не даёт нам права начинать совет без неё! — воскликнул Виктор, его руки непроизвольно сжались в кулаки под маской. — Правила ясны: без Верховной орхидеи совет недействителен!
Анна Вершина, глава служителей, поднялась со своего места:— Виктор прав. Мы не можем игнорировать этот факт. Где доказательства того, что она действительно пропала. — Но ее слова скорее были похоже больше на издевку.
Григорий подручный Анны, до этого нервно теребивший край рясы, неожиданно поддержал:— Да, мы должны дождаться её или получить подтверждение…
Кольцов резко поднялся, его идеально белые волосы блестнули в свете ламп:— Подтверждение у вас перед глазами! — он указал на проекционный куб. — Возможно, сегодня ее присутствие не так важно.
Проекционный куб вспыхнул призрачным светом, заполняя зал интимными кадрами. Ратмир замер, его взгляд словно прирос к экрану. В кабинете Вероники, на её чёрном диване, они были вместе – их страсть, их чувства, их запретная любовь, выставленная напоказ перед всеми.
Кровь прилила к его лицу, когда он увидел, как её тело изгибается в его руках, как звучат её тихие стоны. Ему хотелось броситься вперёд и разнести куб вдребезги, стереть эти кадры из памяти всех присутствующих. Но он сидел неподвижно, лишь его скулы побелели от напряжения. «Вот же ублюдок, — пронеслось в голове Ратмира, — убить его прям на глазах у всех, или дождаться пока он останется один?»