Каждый кадр, словно острый клинок, вонзался в сердце Ратмира. Он помнил каждую секунду той встречи – аромат её волос, вкус губ, тепло тела. И теперь эти моменты, самые сокровенные, самые личные, были выставлены на всеобщее обозрение.
Служители в зале перешёптывались, пауки отводили глаза, а сподвижники, не скрывая ухмылок, переглядывались между собой. Но Ратмир не замечал их – он видел только её, свою Веронику, свою любовь, свою боль.
Когда видео закончилось, в зале повисла тяжёлая тишина. Ратмир глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Его голос, обычно глубокий и уверенный, сейчас звучал на удивление ровно:— Я не скрываю своих отношений с Вероникой. Да, мы нарушили правила.
В этот момент он понял – это только начало. Кольцов не остановится, пока не уничтожит их обоих. Но он был готов к этому – готов защищать свою любовь любой ценой, даже если придётся сражаться против целого мира.
Взгляд Ратмира скользнул по залу, встречая испуганные, презрительные и сочувствующие взгляды. Никто не мог долго задерживать взгляд на Ратмире, все стыдливо опускали глаза. Ни один из них не мог сравниться с тем, что он чувствовал, глядя на экран, где его любимая была выставлена напоказ, словно трофей в руках врага.
— Правила нерушимы! — взревел Кольцов, с силой ударив ладонью по столу. Его лицо побагровело от ярости, а вены на висках вздулись. — И вы оба их нарушили!
Ратмир поднялся со своего места с такой неторопливой грацией хищника, что по залу пронёсся едва уловимый шёпот. Его глаза вспыхнули таким яростным пламенем, что даже самые бесстрашные из присутствующих невольно втянули головы в плечи, словно пытаясь спрятаться от его взгляда.
— Не стоит отчитывать меня как мальчишку, Кольцов! Знай своё место! — прогремел он, и его голос, усиленный гневом, заставил содрогнуться даже каменные стены. В глазах Петра на мгновение промелькнул неподдельный ужас, прежде чем он сумел взять себя в руки.
Ратмир прекрасно понимал, кто стоял за слежкой той ночью — проницательный взгляд Кольцова не мог остаться незамеченным. Ему было выгодно их сближение, он учуял запах их чувств ещё на том вечере встреч. И та стычка в покерной комнате была не случайностью, а тщательно спланированной проверкой. Ведь тогда кулак Ратмира встретился с челюстью Петра, это стало не просто дракой — это было подтверждением самых хитрых подозрений Кольцова. «Хитрый ублюдок, — думал Ратмир, глядя на довольную физиономию Петра, — ты ведь планировал это уже давно».
По залу снова пронёсся шёпот. Анна Вершина, скрестив руки на груди, покачала головой. Её губы искривились в презрительной усмешке, а взгляд стал ещё более пронзительным.
— С этого момента вы оба лишены своих должностей! — прогремел Кольцов, его голос, усиленный самодовольством, эхом отражался от стен переговорной. — Ратмир Шепер больше не Монарх, а Вероника Церцер больше не Верховная!
Зал замер, словно время остановилось. Ратмир, до этого момента сохранявший ледяное спокойствие, взорвался:
— Это не тебе решать! — его крик разорвал напряжённые шепотки. — Ты всегда хотел занять её место, не так ли, Пётр?
Кольцов поднялся, его голос дрожал от ярости, а вены на шее вздулись, пульсируя в такт бешеному сердцебиению.
Служители переглядывались, их капюшоны слегка покачивались. Паук Виктор, нервно поправляя маску, медленно встал и отошел от разъярённого Ратмира.
— И теперь у меня есть такая возможность, — Кольцов медленно обвёл взглядом собравшихся, его глаза хищно блеснули в полумраке. — Кто поддержит меня?
Несколько Сподвижников неуверенно подняли руки, но большинство продолжали молчать. Григорий, бледный как смерть, спрятал руки за спину, избегая взгляда Анны и Ратмира.
Вдруг одна из Служителей, сняла капюшон, обножая свой облик, ее звали Елена Рогожина, нахмурившись, женщина произнесла:
— Решение о лишении титулов должно приниматься всем советом, а не единолично!
— Молчи, женщина! — взревел Кольцов, брызгая слюной. — Я не позволю какой-то бабе диктовать тут правила.
Его слова повисли в воздухе, словно ядовитые капли. Елена, не дрогнув, парировала:
— Смею заметить, что именно «бабы» стоят в высших кастах этой группировки не один год! Если бы не они, ты бы не мазал свои белые патлы дорогущими масками!
Зал снова взорвался шёпотом. Служители переглядывались, пряча улыбки под капюшонами. Сподвижники, обменивались многозначительными взглядами. Даже пауки в своих масках, казалось, ухмылялись. Кольцов выпрямил спину, пробежавшись взглядом по залу, коря себя за вспыльчивость, которая была не к месту. Он прочистил горло и взглянул на Елену.