— Прошу простить меня, я не должен был так говорить, — процедил Петр сквозь зубы. Елена лишь кивнула ему.
После выяснения отношений Анна Вершина, едва заметно кивнула, соглашаясь с назначением Кольцова и подняла руку. Её движение было уверенным и будто давно спланированым. Очевидно, что она обладала немалой властью ведь после этого большинство собравшихся, словно по команде, выразили одобрение кандидатуры Кольцова. Сподвижники начали поднимать руки, пауки одобрительно кивали, а служители, не скрывая своих чувств, начали снова о чем то перешёптываться.
Ратмир сжал кулаки, его дыхание стало тяжёлым. Он понимал – если сейчас не предпринять что-то, всё будет потеряно. Но что можно сделать против воли большинства? Против собственной группировки, которая только что предала его? Каждый хочет сохранить свой лакомый кусок и не смотря на все, никто не встанет теперь на сторону Ратмира. «Плевать, — подумал Ратмир, — это место давно прогнило, и я вместе с ним. Пора освободить себя от этих оков. Но в начале, нужно кое-что закончить.»
— Ты не получишь это место! — прорычал Ратмир, его кулаки сжались до побеления костяшек. — Кем ты себя вообще возомнил? Только Церцеры могут быть верховными, это их детище.
— Время перемен Ратмир. И спешу заметить, у тебя теперь нет права голоса, — усмехнулся Кольцов, его губы искривились в торжествующей улыбке. — Ты больше не Монарх.
Внезапно Ратмир, словно разъярённый зверь, бросился вперёд. Его кулак, похожий на молнию, со свистом рассек воздух и с сокрушительной силой врезался в челюсть Кольцова. Монарх отлетел к стене, его голова мотнулась, а изо рта брызнула кровь, разлетаясь алыми каплями по белоснежной мантии.
Зал взорвался от криков и воплей. Виктор-паук, издав пронзительный писк, отпрянул к стене, его маска слегка съехала набок от страха, обнажая бледное лицо с выпученными глазами.
— Это уже вошло у тебя в привычку! — пронзительно взвизгнул Кольцов, в отчаянии схватившись за лицо. — Твои варварские методы, Ратмир… Я всегда говорил Пабло, что ты настоящий зверь!
— Заткнись! Не смей больше произносить его имя, предатель! — взревел Ратмир, надвигаясь на Петра с искаженным яростью лицом.
— Предатель? Это ты предал его, Ратмир! — парировал Кольцов, на его лице появилась злорадная ухмылка.
Когда-то они были неразлучными друзьями, втроем делили все тайны и клятвы, знали самые сокровенные секреты друг друга. Теперь эти же секреты, словно острые осколки, вонзались в души каждого, превращая бывших друзей в смертельных врагов.
На сигнал тревоги мгновенно примчалась охрана. Выхватив электрошокеры, они бросились к дерущимся, мертвой хваткой вцепились в Ратмира, оттаскивая его от разъяренного Петра.
Кольцов с трудом поднялся на дрожащие ноги. Его лицо исказилось в жуткой гримасе, превратившись в искаженную маской ненависти. Струйка крови продолжала стекать по подбородку, прочерчивая на некогда безупречной белой мантии зловещую темную полосу, превращая её в символ его унижения.
Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, словно электрический разряд, готовый ударить в любой момент. Казалось, еще секунда – и произойдет нечто непоправимое.
— С этого дня этот человек не Монарх, вообще никто. Уведите его! — прохрипел Кольцов, его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Каждое слово он произносил с садистским наслаждением, смакуя момент своего триумфа. — И проводите на выход из здания, аннулируйте пропускной коин!
Ратмир, вырываясь из рук охраны, которая в недоумении тащила его к выходу, кричал так, что его голос эхом отражался от стен:
— Ты заплатишь за это, Пётр! Клянусь, ты ещё пожалеешь об этом дне!
Кольцов, опираясь на стену, чтобы не упасть, лишь довольно улыбнулся, его губы искривились в хищном оскале. Кровь всё ещё сочилась из разбитой губы, но он словно не замечал этого, наслаждаясь моментом своего торжества.
Охрана, с трудом удерживая бьющегося Ратмира, выволакивала его из зала. Сподвижники расступались, давая им проход, их лица выражали страх, некоторые удовлетворение и стыд.
Григорий, бледный как смерть, перекрестился, его руки заметно дрожали. Он понимал, что сегодня произошло нечто, что изменит судьбу всего мира Черной орхидеи, но к лучшему ли? Анна Вершина, сохраняя хладнокровие, наблюдала за происходящим, её губы были плотно сжаты.
Кольцов, с трудом сохраняя равновесие, медленно направился к своему месту. Его план работал идеально, несмотря на эту неожиданную выходку. В его глазах читалось предвкушение – теперь, когда Ратмир и Вероника устранены, ничто не помешает ему занять место Верховной.
Но в глубине души он понимал – это только начало. Ратмир и Вероника не из тех, кто сдаётся без боя, и их противостояние только набирает обороты.