— Приказ пришёл сверху, — следователь сжал кулаки, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Хотят замять дело с заводом и лабораторией, сделать вид, что его никогда не существовало. А к Черной орхидее, вообще приближаться запретили.
Судя по всему следователю за это не плохо досталось.
— Как предсказуемо, — хмыкнула Вероника, но в её глазах мелькнула тревога. — И что теперь? Ты же не собираешься просто так это оставить?
Иван медленно повернулся к ней, его лицо было непроницаемым. Шрам на щеке отразил свет из окна, будто говоря ответ за хозяина.
— Конечно нет, — ответил он тихо, но твёрдо. — К тому же, дело теперь не только в моих расследованиях...
На кладбище
Катрина ожидала Веронику в мрачном ангаре на окраине Кланстауна. У входа был припаркован перекрашенный в грязно-белый цвет гробовоз, который действительно напоминал больничный фургон, только с потускневшей от времени краской и царапинами на боках.
— Лаборанты, защитные костюмы, портативный спектрометр, — методично перечисляла она, как будто зачитывала заказ в ресторане. — И… сюрприз, — добавила Катрина с загадочной улыбкой, от которой Веронике стало не по себе.
Из-за фургона вышел сутулый мужчина в очках с толстыми линзами.— Мой личный лаборант Николай Лебедев, он творил такое с трупами, что я с уверенностью могу сказать, что он лучший.
Вероника едва заметно кивнула, изо всех сил стараясь сдержать любопытство. Что же такого невероятного он мог вытворять с турапами, чтобы заставить Катрину – женщину, которую сложно было чем-то удивить – потерять дар речи от восхищения?
— Твоя подружка обещала, что я не сяду, — буркнул он, шаря в сумке с инструментами.— Только если не налажаешь, — Катрина улыбнулась, как хищница, заметившая дрожь жертвы. — Ты же знаешь, чем пахнут долги?Николай лишь безразлично кивнул, будто эти угрозы для него стали уже частью жизни.
— Что ты хочешь взамен? — спросила Вероника, понимая, что эта услуга Катрины встанет ей костью в горле. Но ей была необходима эта экспертиза.— Считай это жестом доброй воли, пока что, — Катрина произнесла это, грациозно поднося к губам длинную тонкую сигарету. Дым, словно послушный змей, спиралью поднялся к небу, а она сама двигалась с такой элегантностью, будто была профессиональной моделью, демонстрирующей искусство курения.
Кладбище давило на них могильной тишиной, от которой сжималось сердце. Глухие удары лопат о землю эхом разносились по округе, а луч фонаря Лебедева, прорезая темноту, выхватывал из мрака нечто, что никак не хотело походить на обычный труп. Несмотря на то, что тело пролежало в земле уже полгода, его плоть выглядела непостижимо нетронутой – ни следа разложения, ни намёка на гниение. Кто-то явно позаботился о том, чтобы сохранить его в первозданном виде, проведя искусную бальзамировку.
— Интересно, гипсовая черепная коробка, — прошептал Николай, тыча пинцетом в трещину, — еще и забальзамирован.
Вероника застыла, чувствуя, как ледяной ком подкатывает к горлу. Всё стало на свои места: искусные соболезнования, траурные венки, её собственные слёзы у холодного, безжизненного гроба – всё это было частью тщательно срежиссированного представления.
Она вспомнила, как безутешно страдала и давала клятвы, над могилой человека, чьё лицо оказалось лишь маской из гипса, как прощалась с телом, в котором не было самой важной части – головы.
«Чёрт возьми, – мысленно выругалась Вероника, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Когда же это всё закончится? Сколько ещё мне придётся разгадывать эти проклятые головоломки?»
— Ладно, везите в морг это чудо, завтра в три приходите, расскажу больше. Сделаю тест ДНК, но, думаю, тут он уже не особо поможет, — ответил скучающе лаборант Лебедев.
Морг
— Ну, Николай, что скажете? — голос Ивана дребезжал в пустом морге, когда он обратился к лаборанту, проводившему экспертизу тела.
Вероника стояла в стороне, её сердце билось где-то в горле.
— Родство равно нулю, — произнес лаборант, глядя в свои записи. — Этот мужчина — не ваш отец.
Земля внезапно ушла из-под ног Вероники, словно кто-то выдернул опору из-под её ног. «Неужели и это не он? — эхом отозвалось в голове. — Где же ты папа? И почему я собираю твои трупы? Что за игру ты затеял?»
В этот момент прошлое и настоящее переплелись в её сознании, образуя неразрывную связь, которую она так долго искала. Сердце забилось чаще, а в груди разлился странный коктейль из надежды и страха — страха перед правдой, которую она, возможно, не была готова услышать.
— Покажите мне тело, — потребовала Вероника.— Не советую, зрелище не для слабонервных, — отговаривал её лаборант.— А я не слабонервная, и мне нужна только левая рука.