Катрина помолчала, глядя в окно, прежде чем продолжить. Её лицо внезапно стало серьёзным, почти мрачным.
— Но есть кое-что ещё, — произнесла она тихо. — Твой отец… зашёл слишком далеко в своих экспериментах.
Перед глазами Вероники промелькнули жуткие образы:тот тёмный склад, скрытая лаборатория в стене, ряды стеклянных кубов, в которых сидели девушки, словно в аквариумах. Она вспомнила их пустые взгляды, бледные лица и то, как они бежали от туда.
— Эти эксперименты… — прошептала она, сжимая кулаки. — Я видела их результаты. Склад, девушки в кубах… Они пытались создать какую-то новую породу людей.
Михаил резко выпрямился:
— Что?! Ты видела это место?
— Да, — процедила Вероника сквозь зубы, — мы с Иваном устроили там такой «втык», что охрана до сих пор, наверное, в трусах прячется. Представляете, лаборатория, где над девушками ставили опыты, как над лабораторными крысами! Заставляли бедных девчонок рожать, как на каком-нибудь проклятом конвейере! Идиотизм, правда? — она нервно усмехнулась. — Будто мало им обычных способов делать деньги — нет, надо ещё и до такого додуматься!
Ратмир сжал челюсти:
— Похоже на твоего отца...,— сказал Ратмир глядя на Веронику, но даже он сам не ожидал такого, от бывшего друга. У Павла было доброе сердце, но его ум, извращал это доброту по своему.
— Может, — Катрина тяжело вздохнула. — Церцер пытался создать не просто людей с особыми способностями. Он хотел вывести новую рассу.
Вероника только кивнула, вспоминая о рассказе той пленной девушки.
— Он проводил эти эксперименты не только с растениями, — Катрина перевела взгляд на Веронику. — Он пытался внедрить эти генетические последовательности в… людей. И потвсей видимости ему удалось, иначе, зачем бы ему были нужны те девушки?
По комнате пронёсся общий вздох.
— Но зачем? — голос Мизвила раздался внезапно. — Зачем ему это было нужно? Неужели деньги?
— И это тоже. Но думаю, что зачем безумцвм-гениям вообще создавать что-то? — ответила ему Катрина, — Ответ прост, они это могут и делают...
Катрина тяжело опустилась в кресло, её взгляд внезапно затуманился.— Знаете, — заговорила она неожиданно для всех, — если отбросить все преступные действия Серой орхидеи, я считаю, что они делают нечто невероятное.
Михаил резко вскинул голову:— О чём ты говоришь?
Все замолчали ожидая ответа от Катрины.
— Это звучит как чудо, не так ли? — Какая мать не хочет, что ее ребенок был здоров, чтоб он был устойчив к внешней среде, чтоб не болел?— прошептала Катрина с некой грустью в глазах. — Звучит как дар свыше. Но кто мы такие, чтобы решать, где проходит граница между чудом и безумием?
Её слова повисли в воздухе, словно дым от только что потушенной сигареты. Никто не решался нарушить эту тишину, потому что каждый знал — за этими историями скрывается нечто большее, чем просто научные эксперименты. За ними — человеческая боль, отчаяние и надежда на невозможное.
Катрина вскочила на ноги, нервно схватив новую сигарету.
— Я бы отдала жизнь, если бы...— она не закончила, и все поняли, у Катрины было свое прошлое, которое причиняло ей боль. Никто не стал лезть ей под кожу.
Ратмир молчал, но Вероника знала — он думал о своей жене, которая наверняка была бы благодарна за избавление от страданий.ю, если бы такая возможность подвернулась.
Михаил резко захлопнул ноутбук:— То есть ты хочешь сказать, что всё это гуманно?
— Дело не в гуманности, — отозвалась Катрина, затушивая сигарету. — Иногда приходится платить, чтобы создать что-то новое, невероятное.
Ратмир сделал паузу, глядя на Веронику, которая задумчиво крутила бокал с вином. Его взгляд словно сканировал ее насквозь, выискивая малейшие признаки гнева или истерики. Но она была спокойна и сказала:
— Серая орхидея нам пока ничего не сделала, а вот Чёрная… Нужно разобраться сначала с ней, а уже потом думать о других.
— Да, я согласна, — кивнула Катрина. — Чёрная орхидея попортила жизнь многим своими махинациями и пищевыми добавками. К тому же, кто знает, что от нас останется после этой войны…
Каждый в этой комнате понимал — они стоят на пороге чего-то неизведанного, и исход этой борьбы может изменить не только их жизни, но и весь мир.
Разбитое сердце
Телефон завибрировал в ладони, заставив рассыпаться по столу бумаги из досье на тот самый склад. На экране горели цифры, которые Вероника выучила в семь лет — номер экстренной связи. Тот самый, что отец заставил выучить со словами: «Только если земля загорится под ногами».
Палец замер над кнопкой ответа. За окном завыл ветер, и вдруг стало холодно — будто призрак прошлого выдохнул ледяное дыхание ей за воротник. Она нажала на кнопку, ответив молчанием.