— Монарх — это Ратмир? — догадалась девочка.
— Да, моя драгоценная, ты такая сообразительная.
— Но монархов два, а у нас один? — задалась вопросом Вероника.
— Нет, их двое, второго зовут Петр, просто ты его ни разу не видела. У Петра особенная мутация, и он не может ходить днем.
— Он вампир? — удивлялась тогда Вероника.
— Ху-ху, — рассмеялся отец. — Нет, он человек, просто есть люди, которые боятся света, и совсем не обязательно пьют кровь.
— После идут Хранители — это наша сталь и наша ярость, наша охрана, мы это высоко ценим, поэтому они имеют третью касту. Они — как самураи в современном мире, живущие по собственному кодексу чести. Действуют в одиночку, иногда и группами, как волчья стая, где каждый знает свое место и свою роль. Хранитель словно тень, никто не знает как он выглядит, и кто он такой.
Ещё одна ветвь, Служители — это те, кто находится на острие наших интересов. Они собирают дань, устраняют препятствия, выполняют грязную работу. Но помни, дочь моя, даже самый низкий из них может подняться высоко, если докажет свою преданность и мастерство.
Пауки — это наши глаза и уши на улицах. Они приходят и уходят, как волны прилива, но каждый из них может стать ключом к большим возможностям.
И наконец, Сподвижники — эти хитрые лисы в овечьей шкуре, чиновники и бизнесмены, которые думают, что контролируют нас, а на самом деле сами находятся под нашим контролем. Они дают нам информацию и прикрытие, но никогда не узнают всей правды.
Запомни, мой нежный тайфун: наша организация — как луковица, где каждый слой знает только следующий, но не выше. Это не просто мера предосторожности — это искусство выживания. И когда придет твое время занять мое место, ты должна будешь помнить каждое слово этого урока, как молитву».
Следующее воспоминание, всплыло приятной дымкой, заставив ее улыбнуться. «—Мой папа — самый лучший, — каждый день говорила маленькая Вероника в детском саду. Все дети с восхищением рассматривали фотографии, на которых они были вместе: на рыбалке, на празднике в детском саду, а вот папа учит её кататься на велосипеде.
Вероника не понимала, почему воспитательница иногда вздрагивает, когда папа приходит, чтобы забрать её домой, и почему мамы других детей стараются не оставаться с ним наедине. Она не знала, что значит шепоток: «Это же Цербер, он весь город держит в кулаке». Она не понимала тогда, почему Цербер, если его фамилия Церцер, или как он держит город в кулаке? Кулак у папы хоть и большой, но целый город в него не поместится.
Самым ярким воспоминанием детства для неё стала история с плюшевым мишкой. Вероника забыла его в такси, когда ездила с тёткой Еленой в загородный дом. Когда папа узнал об этом, он просто собрал всех своих «коллег» и организовал поиски. Через час мишка был найден и торжественно вручён маленькой хозяйке. Для неё это было просто чудо, а для других — наглядная демонстрация того, как «Цербер решает вопросы»».
Сейчас, будучи взрослой, Вероника понимает, что её отец был далеко не тем человеком, каким она его считала в детстве. Но те тёплые воспоминания о его заботе и внимании навсегда остались в её сердце. Как и та история с мишкой, которая научила её тому, что даже в криминальном мире есть место для простых человеческих поступков.
Единственное, о чём она жалеет, — что никогда не спросила папу, почему он выбрал именно такой путь и что заставило его стать тем, кем он стал. Возможно, если бы она знала ответ, то смогла бы лучше понять и принять его непростое прошлое.
Следак-кретин
Телефон пронзительно завибрировал, заставив дрогнуть стеклянную поверхность стола. На экране вспыхнуло: «Следак-кретин». Она скривилась, словно откусила лимон, но пальцы сами потянулись к кнопке. Ей был нужен этот человек в полиции, и она должна была соблюдать вежливость.
— Вероника Павловна, есть минутка? Кофе? Новости… важные, — голос Курского звучал как всегда — ровно, словно диктор зачитывал прогноз погоды.— Через полчаса в «Кофемании» на площади святого Георгия. У меня тоже сюрприз, — отрезала она, уже натягивая кожаные перчатки. Швы на ладонях блестели, как змеиная чешуя.
Доберманы, словно тени, метнулись к хозяйке, тыкаясь мокрыми носами в ее руки. Два угольно-чёрных силуэта с янтарными глазами, преданно глядели на нее.— Тихо, мои штормовые волчата, — шепнула Вероника, целуя их в бархатные лбы.— Я скоро вернусь.
Шлем с кошачьими ушками, подарок отца, ухмыльнулся ей с полки жёлтым пластиковым оскалом.
Байк взревел басовитым рыком, перекрыв гул вечернего трафика. Вероника ловко оседлала стального коня, кожаный комбинезон обтянул её стройную фигуру, словно вторая кожа. В зеркале заднего вида мелькнуло отражение — жёлтые ушки на шлеме задорно подпрыгнули, контрастируя с матовой чёрной эмалью.