Иван резко дернулся, не в силах больше выносить давящую тишину. Его нервы были на пределе от постоянного напряжения и ожидания.
— Интересно, сколько ещё дней Вероника будет спать? Может, разбудим и спросим, как ей нравится наш мужской клуб? — выпалил он, обводя всех тяжёлым взглядом.
В его голове проносились мрачные мысли: «Который готов уже растерзать друг друга, если наша спящая красавица не очнётся. Каждый из нас готов перегрызть другому глотку за право быть рядом с ней. Особенно этот самоуверенный Михаил и его вечные подколы, которые скоро выведут из себя стойкого Ратмира».
Ратмир напрягся, но постарался сохранить невозмутимый вид. Михаил лишь усмехнулся, словно читая мысли Ивана.
— Не стоит её будить, — спокойно произнёс Михаил. — Пусть отдыхает. Нам же лучше, пока она не видит всей этой клоунады.
— Что такого наговорил ей отец? — не унимался Иван, словно намеренно подливая масла в огонь. Его голос дрожал от сдерживаемого гнева, а в глазах читалось неприкрытое раздражение.
Михаил, не поднимая глаз от лезвия, продолжал с ленивой ухмылкой изучать его остроту:
— То, что тебя не касается.
Ратмир, не выдержав, сжал бокал так, что стекло угрожающе захрустело в его пальцах.
— Лучше бы ты рассказал, следователь, почему не нашёл его раньше. Или тебя тормозили… чувства к Веронике? — его голос сочится ядом, а взгляд был полон презрения.
Иван резко вскочил, так что все подушки попадали на пол. Он подошёл к столу, где сидел Ратмир, и с силой налил себе скотча половино расплескав.
— Чувства? — переспросил Иван, резко развернувшись к Ратмиру. Его лицо исказилось от ярости, а вены на шее вздулись. — Ты думаешь, что я не сделал всё возможное, чтобы найти этого ублюдка, только из-за чувств к ней?
Ратмир в ответ лишь скривил губы в издевательской ухмылке.
— Пока ты грел свой напудренный зад в своём тёплом кабинете, наслаждаясь властью и роскошью, мы с Вероникой рисковали жизнями! — выпалил Иван, выплёвывая каждое слово с презрением. Его голос дрожал от ярости, а в глазах пылал такой огонь, что, казалось, мог расплавить металл.
Михаил начал хохотать, и его смех был холодный, издевательский, пробирающий до костей.
— Только вот ты, следователь, забыл упомянуть одну маленькую деталь, — процедил он, растягивая слова. — Именно ты втянул её в это хреново расследование. А ты, Ратмир, забыл добавить, что это твои грязные и ублюдские схемы в Черной орхидее подвергали её жизни реальной опасности!
Ратмир взревел от ярости, его лицо приобрело свекольный оттенок, а вены на шее вздулись, словно канаты.
— Заткнись, Михаил! Ты ничего не знаешь! — проревел он, вскакивая из-за стола.
Михаил поднялся с грацией хищника, его движения были плавными и угрожающими, словно у кобры перед атакой.
— О, я как раз знаю всё, — ответил он с ядовитой ухмылкой. — Именно мне приходилось разгребать за вами дерьмо! Вы оба просто использовали её: ты — для своих грязных делишек, а он — для своих блядских расследований. И теперь она расплачивается за вашу жадность и амбиции!
Воздух в комнате накалился до предела, словно кислород превратился в гремучую смесь. Казалось, ещё немного — и проскочит искра, которая подожжёт пороховой бочонок их взаимных претензий и ненависти, превратив комнату в поле битвы.
— Закрыл бы ты свой рот, Михаил, — прорычал Ратмир, и его голос, тяжёлый как могильная плита, заставил содрогнуться даже воздух.
— Не то что? Пристрелишь меня? — Михаил ответил с вызовом, демонстративно выставляя напоказ своё бесстрашие. — Ты ведь так привык решать все свои вопросы, не так ли?
В его глазах вспыхнули опасные огоньки, а рука крепче сжала нож. Напряжение между ними стало почти осязаемым, превращая каждый вздох в испытание на прочность.
Ратмир медленно поднялся из-за стола, его фигура словно выросла, заполнив собой всё пространство комнаты.
— Осторожнее со словами, щенок, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе зазвенела сталь. — Я могу решить твои проблемы гораздо быстрее, чем ты думаешь.
Михаил усмехнулся, но его глаза оставались холодными и расчётливыми.
— А я вот думаю, что ты только и умеешь, что прятаться за спинами своих головорезов. Где они сейчас, кстати? Отказались от тебя сразу, как только ты перестал сосать денежную сиську орхидеи?
Ратмир сделал шаг вперёд, его костяшки побелели от напряжения.
— Не испытывай моё терпение, — предупредил он, но Михаил лишь откинулся на стуле, демонстрируя показное равнодушие.
— А что ты сделаешь? Ударишь меня? — его голос оставался обманчиво спокойным. — Или может, попробуешь доказать свою крутизну? Давай, удиви меня.