«Что это значит?» — хотела спросить она, но слова застряли в горле. Михаил лишь слегка склонил голову, его глаза потемнели ещё больше, словно поглощая весь свет в комнате. И в этот момент она поняла — всё изменилось навсегда.
— Ну что, хулиганка, — начал Михаил с той особенной хрипотцой в голосе, от которой у Вероники по спине пробежали мурашки, — готова показать всем, кто тут главный?
— Она только пришла в себя, — возразил Ратмир, его голос звучал непривычно мягко, почти нежно, — ей нужно время…
— Не нужно говорить за меня! — вспыхнула Вероника, резко приподнимаясь на подушках. — Я только и проснулась от жажды мести.
Михаил растянул губы в улыбке, и его медовые глаза засияли, словно два огонька в темноте. В этот момент ей показалось, что он — единственный, кто действительно рад её возвращению. В его взгляде она читала искреннюю радость, ту, что не пряталась за маской заботы или тревоги.
Когда она перевела взгляд на Ратмира и Ивана, то увидела в их глазах лишь тень грусти, словно они потеряли что-то важное. А в глазах Катерины читалась странная печаль, будто она знала что-то, чего не знала Вероника.
— Ты должна поесть, — Ратмир осторожно пододвинул к ней поднос с едой. На нём красовалась идеально приготовленная глазунья, испускающая пар чашка горячего кофе и золотистые тосты с хрустящей корочкой.
Аппетит вдруг пропал, но она заставила себя съесть пару кусочков, механически пережёвывая пищу. Кофе, обжигающий и горький, словно обжёг горло, но она осушила кружку до дна, чувствуя, как напиток разливается по венам, возвращая силы.
Михаил всё это время не сводил с неё глаз, и в его взгляде она читала что-то большее, чем просто заботу. Это было что-то глубокое, первобытное, то, что заставляло её сердце биться чаще, а кровь — бежать быстрее по жилам. И в этот момент она поняла — он знает. Знает то, что она только начинает осознавать сама.Катрина вдруг присела рядом, и тонкий аромат лаванды от её платка причудливо смешался с горьким дымом из камина, создавая странный, почти колдовской букет запахов. Её проницательный взгляд, в котором читалось глубокое понимание женской природы, остановился на Веронике. Чуткое женское чутьё не пропустило произошедших перемен.
— Ты стала другой после нервного срыва, — произнесла Катрина негромко, но каждое слово, словно острый нож, пронзило тишину комнаты. Её пальцы, тёплые и сухие, мягко легли на запястье Вероники, слегка сжав его в нежном, но настойчивом жесте.
Вероника, вздрогнув, легко отстранилась, делая вид, что поправляет шаль. Движение получилось слишком резким, слишком нервным для простого жеста. Катрина, заметившая это, нахмурила брови, но промолчала, лишь её глаза, казалось, стали ещё более проницательными, словно пытаясь заглянуть в самую глубину души Вероники.
В воздухе повисло напряжение, тяжёлое и вязкое, как предгрозовое облако. Катрина, несмотря на внешнюю мягкость, была женщиной, которая умела читать между строк, видеть то, что другие предпочитали скрывать. И сейчас она явно понимала — что-то изменилось в Веронике, что-то важное и необратимое.День откровений
Этот день тянулся медленно и томительно. Вероника бесцельно бродила по саду, старательно избегая любого общения. Её взгляд то и дело натыкался на Михаила, который, казалось, нарочно весь день колол дрова, на Ратмира под навесом с ноутбуком, и на Ивана, постоянно выглядывающего из окна.
Внезапно из-за кустов появилась Катрина. Её неестественно-лукавая улыбка, словно вылепленная из воска, заставила Веронику вздрогнуть.
— Избегаешь своих ухажёров? — спросила Катрина, приближаясь с букетом свежих цветов.
— Как идут дела? — уклончиво спросила Вероника, стараясь уйти от неприятной темы.
— Так же как и обычно, есть кое-какие сдвиги, но пока всё по-старому, — с лёгким разочарованием в голосе ответила Катрина. Она явно рассчитывала на более откровенный разговор.
Вероника вдруг осознала, что в её жизни не осталось человека, с которым можно было бы поделиться своими чувствами. Катрина, почуяв это, мягко настаивала:
— Если ты хочешь поговорить о сердечных делах, я готова выслушать.
— Это последнее, что сейчас волнует меня, — резко оборвала её Вероника, но тут же осеклась, понимая, что Катрина специально отыскала её в саду, желая помочь.
Тяжело вздохнув, Вероника посмотрела на полуголого Михаила, который теперь воспринимался совершенно иначе.
— Я будто проснулась в другой реальности, — тихо произнесла она. — Всё стало другим: восприятие, чувства. Я словно не я.
Катрина улыбнулась и, наклонившись, сорвала ещё несколько ирисов.