— Чувства вообще понять сложно, — задумчиво произнесла она, выпрямляясь и разглядывая букет. — Я за свои сорок лет так и не разобралась, на чём они основываются.
Протянув Веронике цветы, она прикрыла глаза, подставляя лицо лучам закатного солнца. Её белоснежная кожа словно засветилась изнутри.
— Но одно я поняла наверняка: душа тянется к человеку инстинктивно, к тому, с кем ей будет хорошо. Но мы привыкли следовать здравому смыслу и выбираем не тех.
В этот момент Катрина вдруг предстала совершенно другой — без титулов и налёта безумия. Перед Вероникой стояла обычная женщина, нежная и женственная, — та сторона её натуры, которую она всегда тщательно скрывала от посторонних глаз.
— А твоя душа?— спросила Вероника.
— А что моя душа?
— Она выбрала кого-то?
Катрина мечтательно вздохнула и взглянула на Веронику.
— Да, но холодный разум задушил это чувство, — резко бросила она. — Любовь и рассудок — две чаши весов, которые нельзя уравновесить. И кто из них одержит верх — загадка без ответа.
Вероника замерла, впитывая каждое слово Катрины. Как верно она подметила: две противоположности, неразрывно связанные, но вечно противоборствующие. Как различить их шёпот в душе? Где проходит та тонкая грань между зовом сердца и голосом разума?
— И как же тогда сделать выбор? — спросила Вероника, задумчиво глядя в сторону Ратмира.
— А никак, — ответила Катрина, пристально посмотрев ей в глаза. — Что бы ты ни выбрала, всегда будут сомнения. Мы, люди, вообще любим во всём сомневаться.
Вероника тяжело вздохнула, прижимая цветы к груди. Она действительно запуталась, но глубоко внутри, в самой потаённой части души, она уже знала ответ. Знала, к кому на самом деле тянется её сердце.
— Но выбрать придётся. Ты для них как жертва, а они жаждут тебя спасти. Знаешь, почему? Потому что мужчины просто не могут устоять перед возможностью спасти красивую девушку вроде тебя. Это их тайная страсть — быть рыцарями в сияющих доспехах.
— Меня не нужно спасать, это мой собственный выбор, — голос Вероники зазвучал твёрдо, но в глазах мелькнула тень сомнения.
Катрина растянула губы в хищной ухмылке, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
— Попробуй им это объяснить. Только вот захотят ли они слушать?
***Ночью Веронику снова настиг кошмар: Пётр Кольцов, с лицом, похожим на восковую маску, гнал её к обрыву. Она бежала, отчаянно цепляясь за стены, и вдруг чьи-то сильные руки обхватили её сзади.
— Я здесь, — прошептал голос, и это был не Ратмир.
Проснулась она в холодном поту, понимая, что больше не сможет уснуть. Решив спуститься на кухню за чаем, Вероника чуть не упала, споткнувшись о коврик от неожиданности. Луна освещала фигуру у камина — Михаил чистил клинок, его профиль в отблесках огня напоминал статую из бронзы.
— Почему ты не спишь? — выдохнула она, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
— Не спится, — он поднял глаза, и в темноте они казались бездонными колодцами. — Слышал, ты кричала. Опять кошмары?
Вероника лишь кивнула и прошла к чайнику, поставив его на огонь. Её руки слегка дрожали, но она старалась не показывать этого. Михаил продолжал полировать клинок, его движения были точными и выверенными, словно он выполнял какой-то древний ритуал.
В комнате царила странная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине и тихим шипением раскалённого металла. Вероника чувствовала, как его присутствие наполняет пространство вокруг, словно невидимая сила, от которой невозможно укрыться.
Чайник начал шипеть, но она не спешила уходить. Что-то удерживало её здесь, заставляя оставаться рядом с ним, в этой комнате, наполненной тенями и отблесками огня.
Она ждала, что он уйдёт, но он вдруг встал и медленно приблизился. Между ними оставался лишь стол — тонкая преграда, которая, казалось, только усиливала напряжение. Его шершавая от колки дров ладонь невесомо коснулась её лба, проверяя температуру.
— Холодный, — произнёс Михаил с лёгкой улыбкой, не замечая, как её тело пробивает мелкая дрожь. «Дрожу как девчонка», — пронеслось в голове Вероники. Почему она стала так остро реагировать на каждое его прикосновение?
— Что у тебя с Катриной? — вопрос вырвался сам собой, прежде чем она успела его обдумать.
— А что у нас с ней? — его голос стал серьёзнее.
— Ну, ты же предал ее...
Михаил опустился за стол, сложив руки на столешницу. Его профиль в полумраке комнаты казался высеченным из камня.
— Сделаю кое-что для неё, и мы квиты, это было не совсем предательство, она сама отпустила меня тогда, но были условия, которые я нарушил. — ответил он, не отводя взгляда.— А что у тебя с Ратмиром? — вопрос Михаила застал её врасплох. Она и сама не могла ответить на него точно.