Гулкие голоса эхом доносятся на второй этаж особняка, в одной из комнат которого с самого утра происходят иные действия, касающиеся исключительно сборов невесты, которой, кажется, вообще безразлично происходящее вокруг. Лишь только первые лучи солнца показались в комнате, Анна уже была доставлена сюда прямиком из дома Мэрилин, которая поехала с ней и на протяжении всей поездки до дома мистера Вуда не выпускала руку девушки из своей. За всё утро Анна не проронила ни слова, лишь послушно реагировала на просьбы служанок встать прямо, дабы они могли зашнуровать корсет на тонкой талии, повернуться боком, чтобы было удобнее приколоть волосы острыми шпильками, - в общем, словно марионетка, выполняла все те действия, которые были предписаны в её случае, и лишь стеклянные глаза безучастно следили за руками гувернанток, помогающих ей в этот день.
К её внутреннему спокойствию, Мэрилин ни на секунду не оставляла девушку одну, лишь устроилась на небольшом диванчике, что стоял в углу комнаты, и время от времени тяжело вздыхала, бросая на племянницу сочувственные взгляды, добавляя пару-тройку ласковых слов, чтобы приободрить девушку, но то было тщетно. Анну ничто не интересовало, ничто не волновало, она соглашалась со всем, что ей предлагали, не возражала и не перечила. Мэрилин весьма беспокоило подобное состояние, и внутренне её передёргивало от постоянного ощущения, что что-то пойдёт не так, как запланировано. Вскоре в комнату постучали, и к женщинам присоединилась Оливия Купер, которая приехала почти к началу торжества с мужем, однако подниматься к дочери он решительно отказался под предлогом того, что мужчине там делать нечего.
Увидев дочь в свадебном наряде, которое к тому времени уже было одето, и теперь девушка сидит перед высоким зеркалом ожидая, когда фата будет закреплена в волосах, Оливия просияла, осыпая девушку различного рода комплиментами, совершенно не обращая внимание на выражение её лица, в котором не отражалось и половины того, о чём щебетала женщина, пока разглядывала Анну. Мэрилин эта притворность порядком утомила, поэтому она переменила тему, предоставляя сестре возможность рассказать, как прошла их поездка до Лондона.
- Здешний воздух совершенно иной, - размешивая маленькой серебряной ложечкой чай со сливками, который был подан к её приходу, сетует женщина, - не представляю, как люди могут годами жить в такой обстановке, когда за городом столько простора, и лёгкие буквально наполняются этими чудными ароматами зелени и благоухающих цветов.
Она принялась расписывать достоинства жизни за городом, попутно рассказывая последние сплетни, что распространялись в их маленьком графстве и могли позабавить разве что местных жителей, которые только и жили от одной новости до другой, ожидая, когда можно будет посудачить у кого-нибудь за спиной, тщательно обсасывая сплетни, словно куриную косточку, полируя её.
- Полагаю, ты здесь всем довольна, - не замечая вокруг себя ничего, продолжает Оливия, бросая недвусмысленные взгляды на сестру, - говорят, ты не знаешь отбоя от поклонников, а в последнее время тебе в женихи прочат какого-то рыжеволосого медведя, что не знает элементарных правил приличия, поэтому его и приглашают на потеху всему обществу, дивясь его «повадкам».
Эти умозаключённые, собранные из остатков ограниченного ума Оливии и приправленные жалкими сплетнями местных куриц, называющих себя леди, в конец добили Мэрилин. Густо покраснев и потеряв самообладание, миссис Мортон поднимается с места и подходит к сестре, смотрящей своими бесстрашными, ничего не выражающими глазами, и одаривает сестру звонкой пощёчиной, отчего в комнате воцаряется тишина, нарушают которую только голоса, доносящиеся с первого этажа. Ошалев от подобной выходки, Оливия прижимает руку к горящей от руки сестры щеке, крича и требуя немедленно объясниться.
- Кто ты такая, чтобы я держала ответ перед тобой! – содрогаясь всем телом, рычит Мэрилин. – Как смеешь ты обсуждать мою личную жизнь, да ещё и осуждать моё поведение?! Да будет тебе известно, что мистер Фредерик Кинг – самый достойнейший из тех, кто когда-либо оказывал мне знаки внимания, а его, как ты изволила выразиться, «медвежьи повадки» являются для меня самыми притягательными, и я готова сделать что угодно, только бы всегда видеть его таким.