Большое просторное двухэтажное здание, принадлежащее когда-то местным органам власти, долгие годы пустовало, а часть кровли и облицовки были повреждены пожаром. Благодаря связям и деньгам Оливии удалось в кратчайшие сроки привести его в надлежащий вид, и уже к началу апреля первые больные начали заполнять палаты, а Дэвид занял руководящий пост, попеременно совмещая его с должностью лечащего врача.
Как и ожидала Мэрилин, на Дэвида обрушилась слава, а его финансовое благополучие улучшалось день ото дня. В конце концов, он смог сменить жильё на более приличное и переехал вместе с дочерью и её гувернанткой в небольшой уютный особняк, находящийся неподалеку от больницы. Жёны и матери, чьи фамилии были хорошо известны в городе, решили, что их помощь также должна быть принята, тем более на такое хорошее дело, как новый городской госпиталь. Спустя время в доме Оливии начали устраивать благотворительные вечера и балы, где среди многочисленных гостей речь шла в основном о благоустройстве города, улучшении условий содержания больных, а также открытии аптек по всему городу.
- Взгляни, дорогая, - Оливия, закончив с бумагами, протягивает их Анне, - Дэвид предложил замечательную идею.
Анна вздрагивает, и фарфоровая чашка, покоящаяся на изящном блюдечке с цветочным орнаментом, немного позвякивает, привлекая внимание Дэвида, сидящего со стопкой документов, которые теперь лежат на кофейном столике, где ещё недавно стояли тарталетки.
- Конечно, - быстро улыбнувшись, она освобождает руки и берёт бумаги, стараясь как можно скорее вникнуть в их суть, пока Оливия не начала задавать ненужные вопросы.
- Дэвид решил, что было бы хорошо в одном из общих холлов на втором этаже разместить фортепьяно, чтобы устраивать музыкальные вечера для больных, так это могло бы немного приободрить их и, как считает Дэвид, ускорить выздоровление.
- Это замечательно, Дэвид! – Одобрительно кивает Анна, игнорируя недовольный взгляд матери. – Мне кажется, я бы могла стать частью этого проекта и, скажем, по четвергам утраивать небольшие концерты для них.
- Я рад, что Вы восприняли мою идею столь тепло, - признается Дэвид, собирая разложенные по комнате бумами. – Однако теперь мне действительно пора, я обещал быть в больнице к двум часом, на сегодня запланировано несколько операций, я должен присутствовать в качестве консультанта.
- Детали я обговорю с советом попечителей, - вставая с места, говорит женщина, - можешь не беспокоиться, их эта идея также обрадует.
Как только дверь в гостиной закрывается, а мистер Шили с несколькими гувернантками вносит отложенное шитьё, Оливия вновь мрачнеет, отмечая отстранённое состояние дочери.
- Ты не хочешь рассказать, что с тобой происходит? – интересуется женщина, распуская золочёную нить. – В последнее время твоё настроение беспокоит меня, неужели капли, которые прописал Дэвид, совсем не помогают?
- Всё в полном порядке, матушка, - не поднимая глаз с вышивки, отзывается Анна, не желая признаваться, что уже давно избавилась от содержимого того флакончика, - ты же знаешь, я бы непременно поделилась с тобой своими тяготами.
- Тогда почему ты не позволяешь мне устроить твою судьбу? – вновь сокрушается женщина, возвращаясь к теме, которая больше всего неприятна Анне. – Столько семей уже написали мне с просьбой познакомить своих сыновей с тобой, но ты упорно игнорируешь их компанию. Чем они так лучше него?
Иголка, проткнувшая тонкую ткань, замирает, и девушке не верится, что за столько времени Оливия впервые так откровенно спрашивает у неё об Эдварде. Розовый румянец, заигравший на щеках девушки, даёт понять, что женщина попала в уязвимое место. Отложив вышивку, Анна выпрямляется, стараясь смотреть в глаза матери.
- Для меня не так просто вновь открыться кому-то, - дрожащим голосом говорит она, - и ты как никто другой это понимаешь. После истории с Томасом я в каждом из них подозреваю неискренность, игру слов, не более! Мне кажется, что всех интересует моё финансовое положение, а не то, что в сердце.
- Тогда их попытки заранее обречены, ведь в сердце ты до сих пор хранишь память о том полковнике, - заключает женщина, стараясь, распутать узелок на нитке, - иначе ты бы давно была обручена…
- Довольно, мама, - поднимаясь, прерывает её девушка, - мне невыносимо говорить об этом, как ты не видишь? Если тебе станет от этого легче, то, да, я всё ещё люблю его, спустя столько лет, и не стыжусь этого!