Глаза Оливии расширяются от изумления, и она тотчас забывает про узелок, отбрасывая вышивку подальше и становясь к дочери лицом к лицу.
- Думаю, тебе известно, что после инцидента в спальне, где тебя увидели в бессознательном состоянии в объятиях постороннего мужчины, твоя репутация была уничтожена, - доводя до сознания дочери, напоминает женщина. – К твоему сведению, его репутация тоже заметно пострадала, он мог бы лишиться всех почестей и званий, стать изгнанником, быть отвергнутым всем светом из-за того, что не смог контролировать свои чувства!
Анна лишь безмолвно плачет, не способная привести хотя бы один разумный довод против слов матери, безмолвно соглашаясь со всем.
- Финансовые махинации мистера Вуда и его сына, а также твоя попытка самоубийства смогли повернуть колесо фортуны в вашу сторону так, чтобы репутация никого из нас не пострадала. Однако и тогда понадобилось хладнокровие и беспристрастие, чтобы сохранить лицо перед обществом, которое любит полакомиться свежим мясом. Поэтому требовалось, чтобы каждый из вас отныне шёл своей дорогой, таков был единственный путь к спасению.
После того, как Оливия закончила тираду, она уселась на место и, взяв шёлк в руки, принялась как ни в чём не бывало вышивать. Анна, превозмогая отчаяние и бурю чувств, возникшую от разговора с матерью, поначалу тоже вернулась к работе. Но через некоторое время, извинившись, под предлогом плохого самочувствия, вернулась в комнату, так и не спустившись к ужину.
Глава XXVI
Дорожный экипаж, словно ладья, устремляющийся между зелёными холмами, подобно волнам бесконечного океана, залитыми солнцем, близится к пункту назначения. Анна, сидящая напротив матери, с интересом рассматривает пейзажи, удивительным образом кажущиеся ей знакомыми, но она отбрасывает эту глупую мысль, полагая, что природные красоты так или иначе похожи друг на друга.
С последнего открытого разговора между Оливией и Анной прошло около недели, за это время никто из них так и не вернулся к теме той эмоциональной беседы, однако женщина несколько раз перед отъездом настоятельно рекомендовала девушке обратить внимание на молодых людей, которые непременно будут в числе гостей на свадьбе Мэрилин и Фредерика. Анне оставалось лишь послушно кивнуть, хотя внутренне она уже начала обдумывать план, как сбыть потенциальных женихов с рук, и рассчитывала, что компания в лице Кэти и Питера будет постоянной, и она сможет хорошо провести время, наслаждаясь атмосферой праздника.
Девушка безусловно успела прийти к мысли, что среди прочих приглашённых должен быть и Эдвард, поскольку он является близким другом мистера Кинга, а потому его присутствие на торжестве обязательно. Ещё в комнате, стоя перед зеркалом, Анна несколько раз отработала изящный поклон и старалась придать своему голосу привычный тембр, скрывающий волнение, когда репетировала приветствие, с которым ей придётся обратиться к нему, когда они, наконец, встретятся. На всякий случай Анна захватила с собой нюхательную соль, если самообладание вылетит из неё быстрее, чем она бы того хотела.
- В каком поместье пройдёт церемония? - отвлекаясь от созерцания за окном экипажа, спрашивает Анна, стараясь сделать так, чтобы женщина появилась перед Мэрилин в хорошем расположении духа. – Ты так и не рассказала подробностей, о которых писала тётя.
- Она ничего толком не рассказала, - пожимая плечами, отвечает та, - лишь упомянула, что они с мистером Кингом не видели смысла в покупке дома, поскольку они сразу же после торжества отправятся путешествовать вплавь, однако добавила, что это место придётсягостям по душе, особенно тебе.
Девушка не успела переспросить по поводу последних слов Мэрилин, как лакей объявил, что они подъезжают к месту, где и пройдёт торжество. Анна только успевает посмотреть в окно, чтобы узнать, что имела в виду тётя, как сердце, едва ускорившись, тут же обрывается, с грохотом падая куда-то в пятки, отчего у девушки пробегает шальная мысль открыть дверцу кареты и выпрыгнуть на землю на полном ходу, ибо местом, куда они направляются является Гринвич парк!
Что может быть хуже, чем спустя столько лет вернуться в то место, где Анна смогла обрести большую любовь и едва не потерять её, узнав о пропаже полковника. И вот отныне, когда судьба сначала пересекла их пути после разлуки, а затем заставила бежать друг от друга без оглядки, теперь вновь забрасывает девушку туда, где она мечтала оказаться с тех самых пор, как покинула это место. Она хватается за обивку мягкого сиденья, стараясь сохранять равновесие от сбившегося от волнения дыхания, а на беспокойство матери ссылается на приступ внезапной тошноты, возникший из-за длительной поездки. Затем Анна поднимает глаза на сосредоточенное лицо Оливии и понимает, что та не знает, кому принадлежит этот дом, иначе она бы уже сейчас пересела на место кучера и повернула экипаж домой.