Анна шумно вздыхает, лбом прислоняясь к холодному стеклу окна. Сегодня утром она впервые со всей серьёзностью задумалась о словах матери касательно своего будущего. Невозможность соединить свою жизнь с полковником кажется невыносимой, но девушка уверена, что и он в конце концов не останется один, и среди семей его круга наверняка найдётся достойная барышня, достигшая брачного возраста, с которой ему не придётся краснеть перед обществом и переживать за свою репутацию. Скорее всего эта будет девушка, к которой он станет относиться с большим почтением и, велика вероятность, полюбит. Анна закрывает глаза, стараясь прекратить поток мыслей, что плотным кольцом сдавливает голову и мешает думать о чём-либо ещё. Рано или поздно ей придётся выходить в свет, принять мысль о том, что она должна будет обратить внимание на кого-то ещё, кроме Эдварда, обнимать другого мужчину, согласиться принять предложение о замужестве, создать с ним семью…
Анна вскакивает с места не в силах более терпеть голос в голове, который язвительным тоном, слова дрова в камин, подкидывает картины идеальной жизни, которой она уже никогда не узнает. А какова бы была эта её идеальная жизнь здесь, в Гринвич парке? Она была бы самой счастливой женщиной, ведь каждое утро просыпалась бы в объятиях любимого мужа, а после они бы вместе завтракали и отправлялись на долгие прогулки по парку, а, устав, нашли пристанище где-нибудь в тени деревьев и, попивая холодный чай из высоких стаканов, они читали бы вместе один из тех романов, которые выбрал полковник. Они бы приглашали к себе друзей, устраивали семейные вечера, пили вино и поочередно играли на фортепиано, а когда гости устав, отправлялись по комнатам, сами удалялись в свои уютные апартаменты, где, приняв горячую ванну с видом на цветущий сад, ещё долго лежали бы в кровати, предаваясь разговорам по душам в полумраке комнаты, освещаемой блёклым лунным светом.
Взглянув на хмурое небо, которое сегодня не собирается пропускать хотя бы лучик столь желанного солнца, Анна решает не нарушать своих планов и, как и мечтала всё это время, отправляется на самостоятельную прогулку по лабиринту, куда девушка планировала попасть ещё с начала своего приезда сюда. Однако всё это время ей не удавалось остаться одной, а идти туда в сопровождении кого-то из гостей ей не хотелось. Как бы глупо это ни звучало, лабиринт до сих пор остаётся самым сакральным местом со времён её последнего пребывания в Гринвич парке. Девушка в тайне надеется, что, войдя, найдёт тот самый путь к белой беседке, чтобы провести там некоторое время наедине с собой.
Анна переодевается в домашнее стеганое синее платье, расшитое белым кружевом и букетами цветов, надевает туфли потеплее, а волосы распускает, подвязав передние пряди белой лентой. Закутавшись в утеплённое пальто горчичного цвета, она захватывает с собой томик со стихами, которые планирует прочесть в беседке, находящейся в центре лабиринта. Выйдя через стеклянные двери, ведущие в парк, девушка с облегчением думает, что вовремя уходит из дома, не желая вновь выслушивать нотации матери. Не сейчас, пусть сегодня она ещё немного побудет прежней Анной, не тяготимой долгом перед семьёй и обязанностью до истечения этого года найти себе мужа. С этими мыслями она проходит в зелёный лабиринт, желая поскорее затеряться в его стенах.
Вспомнить правильный маршрут оказывается куда сложнее, чем предполагала Анна. Проходит, по крайней мере, не меньше часа, но девушка по-прежнему бродит по узким коридорам, не понимая, где же свернула не туда. От долгой ходьбы ноги начинают неприятно ныть, а подол платья, как и туфли, уже изрядно промок, делая наряд невыносимо тяжёлым и неудобным. Приподнимая озябшими от холода пальцами юбки, Анна делает последнюю попытку найти нужный путь, но споткнувшись мыском туфли о торчащий из земли корешок, падает на сырую землю, а томик, выскочив из руки, прилетает прямо в лужу. Вскочив, девушка сначала пытается оттереть пятна грязи на пальто и платье, но видя безуспешность этой затеи, она, наконец, замечает свою книгу и бросается спасать её, уже изрядно промокшую, из воды.