Понимающе взглянув на Элизабет, которая уже успела потупить смущённый взгляд и, он, взяв руку девушки, вкладывает в неё небольшие карманные часы.
- Пусть станут напоминанием обо мне, - лишь мягко объясняет он, когда сталкивается с непониманием в зелёных глазах. - Не успеешь обернуться, а я уже буду рядом.
Поцеловав миниатюрную руку, полковник, с трудом выпустив её, вскакивает на лошадь. Бросив короткий взгляд на побледневший лик, пришпоривает лошадь и уносится, оставляя за собой клубы серой пыли, а Элизабет всё так же стоит на дороге, смотря вдаль, пока тёмное пятно окончательно не пропадает из виду.
***
Просидев почти сорок минут в кровати, глядя куда-то в пустоту, Элизабет тяжело вздыхает, настраиваясь на ещё один день. Такой же бессмысленный и долгий, как и все предыдущие. Хандра, обуздавшая тело девушки, кажется, не собирается отступать. После отъезда полковника миссис Марлоу решила задержаться в Гринвич Парке ещё на пару дней, а после вернуться в Ясперс Гарден, где удобнее всего ждать вестей от Эдварда. Вскоре настанет пора возвратиться в пансион, дабы окончить обучение, но Лиззи не представляет, как сможет привычно ходить на занятие, а в перерывах между уроками безмятежно беседовать с Кети. Девушку не покидает ощущение, что с момента её возвращения в семью прошло несколько лет, настолько повлияли на Элизабет последние события.
Поиски заветной тетради не увенчались успехом, Энн лишь разочарованно разводила руками, не понимая, куда эта вещь могла запропаститься. О письмах от Кети даже не было речи, Филипп всегда отводил взгляд в сторону, бурча какие-то извинения. Особенно странным девушка находила поведение миссис Марлоу, которая не только не цеплялась к Лиззи, но, кажется, вовсе позабыла о её существовании, ведя беседы исключительно с Питером и Люси.
К слову, отношения между братом и сестрой продолжали оставаться натянутыми. Несколько раз Элизабет заставала их за тихой беседой, но вскоре кто-нибудь из них отпускал колкость, и начиналась перебранка, заканчивающаяся уходом одного из них. Но Элизабет была уверена, что со временем они научатся слышать друг друга.
- Ты сегодня особенно молчалива, - теребя девушку за плечо, с лёгким волнением произносит Люси, откладывая шёлковое вышивание в сторону. - Что случилось?
С каждым днём Лиззи всё больше хочется выть от отчаяния и неизвестности, что постоянно окружает её, словно тяжёлые оковы, мешая вздохнуть свободно. Глупо каждое утро жадным взглядом рассматривать, как лакей разносит почту, надеясь, что там окажется заветное письмо, и разочаровываться, продолжая пережёвывать еду, по вкусу так напоминающую бумагу. Ещё никогда Элизабет не могла представить, что любовь способна не только окрылять, но и лишать воли к жизни. Кто-нибудь может сказать, сколько ещё терпеть эту боль? Чем заменить эти мучения? Чем погрузить себя в глубокий сон, чтобы проснуться только тогда, когда знакомые губы оставят невесомый поцелуй?
- Прости, Люси. Я сегодня плохо спала, - оправдываясь, отвечает девушка, поглаживая цветные стежки. - Впрочем, тебе и самой всё прекрасно известно.
- Не могу представить, как тебе тяжело, дорогая, - шепчет кузина, придвигаясь ближе. - Но всё же полковник поручил нам с Питером заботу о тебе. Что он скажет, когда по возвращении увидит тебя в таком состоянии?
- Как ни странно признавать сей факт, но моя сестра абсолютно права, - неожиданно заявляет Питер, появляясь в гостиной. - Я всегда считал, что несколько часов крепкого сна помогут вернуть бодрость и трезвость ума. Отправляйся к себе, Элизабет. Я попрошу Энн зайти за тобой позже.
Он протягивает Лиззи напиток с горячей дымящейся коричневой жижей, отдалённо напоминающей чай, после чего присаживается рядом, с интересом рассматривая рукотворные творения девушек.
- Я лично спустился в кухню, чтобы приготовить тебе этот чай. Энн, кажется, оставляла для тебя его каждый вечер в комнате. Помнится, он помогал от головных болей, может, и сейчас облегчит бессонницу?
Решив не пренебрегать заботой кузена, Элизабет, дождавшись, когда напиток немного остынет, покорно выпивает его, ощущая горький вкус во рту. Уже через час девушку стало клонить в сон, и Люси любезно сопроводила её в комнату, помогая переодеться, и уложила кузину. Задёрнув плотнее шторы, она оставила спящую девушку в полумраке.