- Мне нужно обсудить кое-что, - нервно прерывает его девушка, ставя протянутый ей холодный бокал на высокую тумбу, на которой расставлены мраморные фигурки. – Я хочу убедиться, что наш брак, заключаемый по обоюдному согласию наших родителей, будет протекать с учётом некоторых правил, которые я хотела бы установить.
- Как же скучно, - опрокидывая уже второй по счёту бокал прохладительного алкоголя, с фальшивой грустью добавляет Томас. – Мне кажется, правила создаются для того, чтобы их, конечно же, нарушать. Я не вижу смысла о чём-либо договариваться с тобой, Анна. Всё уже решено, завтра для нас начинается новая жизнь. Хочешь ты этого или нет, я терплю твою семью только из глубокого уважения к своему отцу, который непременно перепишет на меня всё состояние, как только я вступлю в брак. Так что не мешай мне наслаждаться этой маленькой победой, лучше выпей со мной, и пойдём танцевать, пока твой отец подсчитывает выгоду с твоей «продажи».
Лицо Анны становится белее светлых стен в комнате. Она впервые решила заговорить с Томасом, откровенно поделиться своими страхами и договориться о мирном сосуществовании в дальнейшем, но вместо этого столкнулась с волной грязи, которая обрушилась на неё вместе с его словами. Теперь она понимает, что всё это время Томас знал о договорённости между отцами, существовавшей на протяжении стольких лет, и поражается, сколь алчна и жадна его натура, жаждущая власти и богатства. Осознавая, что её положение может быть гораздо хуже, чем она представляла себе ещё утром, девушка предпринимает последнюю попытку договориться с молодым человеком, чей разум уже затуманен алкоголем.
- Томас, прошу, наш брак станет огромной ошибкой, от которой мы оба будем несчастны, - с мольбой приближаясь к нему, произносит Анна. – Ты можешь повлиять на мистера Вуда, сделать так, чтобы с долгами моего отца можно было бы рассчитаться иначе!
Она сталкивается с помутневшими глазами Томаса, отчего девушке становится не по себе, а комната, в которой они находятся, начинает казаться слишком тесной для них обоих. Развернувшись, она желает поскорее выйти к гостям, но её руку перехватывает Томас, с силой притягивая Анну к себе и буквально впиваясь в неё поцелуем. Ошарашенная столь недостойным поведением, девушка старается вырваться, избавиться от тошнотворного чувства, появившегося после его прикосновений, но тщетно. Молодой человек лишь сильнее притягивает Анну к себе, стараясь грубыми ласками подчинить её себе, заставить захотеть его, показать, какой властью он обладает над ней уже сейчас. Оторвавшись от раскрасневшихся губ, он переходит на шею девушки, шумно вдыхая аромат её тонкой кожи и не замечая попытки девушки избавиться от его тисков.
Анна, по началу шёпотом, а затем практически крича, просит Томаса прекратить это безумие и отпустить её, но каждая просьба звучит для него как очередной стимул продолжать свои действия. Дверь распахивается и на пороге появляется Вуд-старший и, увидев происходящее в комнате, быстро закрывает за собой двери, подходя ближе к молодым людям. Томас останавливается, отпуская Анну из своих объятий, но всё ещё держа свою руку на её талии. Освободившись, девушка отступает назад, тыльной стороной руку вытирая губы, стараясь стереть неприятный след, оставшейся от его прикосновений. Ричард, кажется, нисколько не удивлён поведением сына, он воспринимает эту ситуацию как нечто нормальное, довольно привычное, словно, он видит подобную картину далеко не впервые. Мужчина переводит свой взор с довольного собой сына на перепуганную Анну и говорит:
- Томас, пройди к гостям. Некоторые влиятельные люди желали бы иметь с тобой пару слов. Я оставил их в кабинете, не заставляй их ждать.
Оправив внешний вид и хищным взглядом окинув бледную невесту, Томас неспешно покидает комнату. Оставшись наедине с Вудом-старшим, девушка не сразу приходит в себя от произошедшего. Она никак не могла представить, что Томас может быть так груб с ней. Что же будет после свадьбы, если уже сейчас он устанавливает свою непоколебимую власть между ними?
- Кажется, Вы нисколько не удивились, застав нас здесь, - поправляя оборки юбки холодно говорит Анна. – Теперь мне ясно, откуда берётся эта вседозволенность.
- Скажем так: мой сын имеет много привилегий и все они действуют, пока он не натворит что-то серьёзное, - спокойно произносит он, буравя девушку взглядом. – Ты практически его жена, не вижу ничего странного в том, что между Вами возникла подобная близость. Начиная с завтрашнего дня, она будет восприниматься как норма. Я как раз искал тебя, чтобы в очередной раз убедиться, что наш договор был истолкован тобою верно. Теперь я смог увидеть, что ты всё делаешь именно так, как я и предполагал.