Вскочив из-за стола, Питер уже собирается выйти в холл, чтобы лично высказать своё недовольство человеку, столь бесцеремонно решившего нарушить его уединение, но тут же замирает, когда перед ним появляется полковник Уильямс. Молодой человек, не веря своим глазам, хватается за спинку кресла, стараясь удержаться на дрожащих ногах. Увиденное является настоящим шоком, волшебным миражом, желанной картинкой, которая, по его мнению, никак не может граничить с реальностью.
- Здравствуй, Питер, - спокойно произносит мужчина, раскрывая свои объятия, - прости, что заставил тебя изрядно поволноваться.
Питер, пребывая в не себя от радости, буквально бросается на шею полковника, всё ещё не веря своему счастью. Они оба смеются, радуясь долгожданной встрече. Молодой человек пребывает в не себя от разрывающих его изнутри чувств и столь безграничного облегчения, огромной волной обрушившейся с минуту назад.
- Эдвард, - задыхаясь от волнения, говорит Питер, - мне кажется, что я умер, раз имею счастье видеть тебя вновь. Может, я скончался от переутомления?
- Полно, друг мой, - похлопывая юношу по плечу, смеется мужчина, - скорее это я вернулся с того света, так что можешь быть спокоен за свою жизнь.
- Но как же… - в непонимании произносит он, - ты просто обязан рассказать мне всё немедленно!
Питер собирается позвонить в колокольчик, чтобы позвать лакея и попросить его принести что-нибудь перекусить, как вдруг в кабинет входит раскрасневшаяся от холодного осеннего воздуха Кэти, неся в руках коробку с пирожными, только что купленными в одной из кофеен, куда девушка в последнее время зачастила. Её ослепительная улыбка немного гаснет и, невольно сконфузившись, она лишь приседает в реверансе, вопросительно глядя на мужа, который больше похож на белый холст бумаги, нежели на здорового человека.
- Дорогая, прошу, не волнуйся, подойди поближе, - приглашает к себе девушку Питер, которая, с интересом рассматривает Эдварда. – Позволь тебе представить, … мой близкий друг, полковник Эдвард Уильямс.
Девушка роняет коробку со сладостями на пол, когда знакомое имя проносится мимо её ушей, но она тут же оживает, начиная от волнения в ответ лепетать что-то касательно персоны полковника и их заочного знакомство через рассказы Питера и Анны. Немного успокоившись, она извиняется за свою бурную реакцию.
- Твоя жена именно такая как я себе и представлял, - пожимая руку девушки после того, как Питер представляет её другу, объясняет мужчина. – Вы очень гармонично смотритесь вместе. Примите мои самые искренние поздравления и пожелания долгих лет счастья.
- Полковник, Ваш визит очень важен для Питера, - щебечет Кэти, как только Питер удаляется из кабинета, чтобы дать указания насчёт обеда, - однако смею ли я спросить, знает ли Анна о Вашем возвращении? Уверена, она будет вне себя от волнения, когда узнает об этом!
Заметив помрачневшее лицо мужчины, девушка понимает, что их приватная беседа приобрела не совсем позитивный оттенок, в противном случае они бы наверняка пришли сюда вместе. Она понимает, что Анна не захотела иметь ничего общего с Эдвардом, поскольку завтра должна обвенчаться с Томасом Вудом, и этот факт никак не может уложиться в голове девушки. Она искренне не понимает, почему подруга решилась на такой шаг и не разорвала помолвку, как только узнала о воскрешении любимого. Голову Кэти терзают различные мысли, но малыш, пинающийся внутри её чрева, не позволяет сильно волноваться, поэтому девушка решает не зацикливаться на этой теме в данный момент, но при первой возможности девушка желает поговорить с Анной, постараться убедить её изменить решение.
***
Огонь, мерно полыхающий в большом камине, отбрасывает рыжевато-пунцовые блики на стены и мебель дорого обставленной гостиной, в которой Анна провела столько незабываемых вечеров в компании Мэрилин и Лан. Пожалуй, эта мирная, даже порой убаюкивающая обстановка, приносящая душевный покой, ещё никогда не казалась девушке такой близкой её сердцу, так отчаянно требующему кого-то, кто мог оказать излечивающее воздействие на раны, которые постоянно бередили, и теперь они кровоточат, наполняя душу Анны непомерным грузом, который тянет девушку на какое-то мрачное, полное безнадёжности дно, откуда, кажется, уже не будет спасения.