После возвращения с помолвки, на которой Анна, безусловно, блистала и заслужила наилучшие рекомендации в глазах высшего света, собравшегося там, чтобы воочию лицезреть, оценивать и впоследствии обсуждать совместное официальное появление одного из самых завидных холостяков Англии и его молодой избранницы, чью манеры и таланты были несравненно высоки, девушка было решила остаться наедине с собой. Однако гул мыслей, которые били набатом в голове, не позволяли сосредоточиться на чём-либо. К счастью, Мэрилин, чьё сердце переполнялось тревогой и глубокой тоской по судьбе племянницы, предложила девушке присоединиться к ней и Лан в гостиной, чтобы выпить душистый травяной чай, который ежемесячно выписывался для неё из Китая.
Миссис Мортон была весьма обескуражена, когда узнала о решительном намерении Анны всячески избегать общества полковника Уильямса. Она никак не понимала, как девушка решилась на подобный шаг, хотя доподлинно женщине было известно о чувствах девушки, которые прочно укоренились в её сердце ещё несколько лет назад. Ещё больше её заботило мнимое безразличие полковника, ибо Фредерик находил его крайне решительным человеком, способным брать судьбу в свои руки и самостоятельно принимать решения касательно будущего. Мэрилин всячески намекала Фредерику, что следует предпринять любые действия, дабы позволить молодым людям поговорить ещё раз, поскольку, она была уверена, любовь, связывающая их эти годы, не может быть просто стёрта, заперта в их сердцах по простому щелчку пальцев. Женщине казалось: увидь они друг друга хотя бы на минуту, уже никакая сила не была способна их разделить. На эти доводы рассудка её рыжий спутник лишь безнадёжно разводил руками, уверяя, что делал всё возможное, дабы достучаться до разума своего друга, который, казалось, так глубоко ушёл мыслями в себя, что время словно бы остановило свой ход для него.
В свой последний вечер в доме тёти, Анна осталась сидеть у ног Мэрилин, пока та нежно поглаживала распустившиеся волосы, проводя по ним серебряным гребнем, украшенным жемчугом, который Лан преподнесла девушке в качестве прощального подарка. Сама китаянка сидит в углу комнаты, вполголоса читая сказания о вымышленных морских чудовищах и о храбрых воинах, что бесстрашно шли на поле битвы, желая спасти близких от неминуемой гибели этих гигантских и опасных существ. Девушка, кажется, внимательно слушает, тихо устроившись на большой шёлковой подушке, но мысли её уже давно покинули стены гостиной, отправившись бродить по зелёным лабиринтам, стены которого всегда казались такими высокими и крепкими, что способны были защитить от любых невзгод. Анна с блаженством представляет, как мягкой поступью спешит вглубь его навстречу чему-то прекрасному, а сердце отчаянно трепещет от радости приближающейся встречи, которая вот-вот откроется её взору. Ещё немного, ещё чуть-чуть и она увидит его приветливое лицо и синие глаза, которые будут улыбаться только её одной, почувствует сильные руки, крепким надёжным кольцом сомкнувшиеся на её талии, услышит тонкий аромат парфюма, исходящий от белоснежной рубашки и, закрыв глаза, наконец, почувствует мерное биение сердца, всё ещё питающего к ней глубокие и искренние чувства.
Лан шумно переворачивает страницу, и Анна вздрагивает, словно вспомнив, где на самом деле находилась всё это время. Она вздыхает, прикрыв глаза, чувствуя, как слёзы, скопившиеся в глазах, текут по щекам, впитываясь в ткань платья Мэрилин, на чьих коленях теперь покоится её голова.
- Дорогая, - шепчет женщина, целуя девушку в висок, - я не могу смотреть, как ты страдаешь. Позволь мне сделать хоть что-то, чтобы унять твою боль.
Анна улыбается, тронутая до глубины души внимательностью и заботой, которой окружила её тётя за всё время, пока она оставалась в Лондоне под её покровительством. Девушка выпрямляется, тыльной стороной ладони вытирая влажные от слёз щёки и уверяет Мэрилин, что она сделала даже больше, чем племянница могла себе представить. Она благодарственно кивает Лан, которая прервала своё чтение, вслушиваясь в их диалог, выражая свою искреннюю привязанность к ним обеим, заверяя, что будущее представляется ей не таким уж и печальным, каким они все трое представляли.