Глава XXII
Гринвич Парк встретил своего хозяина во всем своем блеске и великолепии. Слуги выстроились у парадной лестницы, восторженными криками и цветами в руках приветствуя полковника. Даже погода в тот день выдалась на редкость солнечной. Казалось, всё вокруг приветствовало Эдварда Уильямса, который ступает по ровной аллее в сопровождении главного лакея, который с минуту назад стоял с наполненными слезами глазами, обрамлёнными морщинами, а теперь с невозмутимым видом рассказывает о делах, которые велись им в отсутствии хозяина, а также торопливо перечисляет список дел, которые требуют незамедлительного вмешательства полковника, но тот, как не трудно догадаться по его несговорчивости, Эдвард не желает и слышать о формальностях, когда его сердце как можно скорее стремится оказаться возле Анны, которая, по его расчётам, всё ещё живёт у миссис Марлоу на правах осиротевшей родственницы.
Голос разума и хладнокровные доводы его лакея, который, кажется, вовсе не разделял душевные порывы своего хозяина, заставили полковника задержаться в Гринвич Парке ещё на две недели, в течение которых Эдвард решал всевозможные финансовые вопросы, через своего человека в Лондоне: восстанавливал доступ к счетам, а также права на владение различным имуществом. Более того, после того, как он уладил формальности, полковник распорядился выделять из его ежегодного дохода приличную сумму денег, которая на протяжении всей его жизни должна была уходить в ту далёкую деревню, в которой столько незнакомых людей согласились протянуть ему руку помощи, когда мужчина оказался на смертном одре.
Покончив с делами, он в первую очередь направился в Ясперс Гарден, где, к его немалому удивлению, его встретила лишь миссис Марлоу, изрядно постарев за годы его отсутствия. Она выразила ему свои глубочайшие и искреннейшие поздравления, однако на протяжении всего визита, тон женщины оставался заметно официальным, явно чувствовалась её отчуждённость и даже некое пренебрежение, не взирая на столько лет дружбы между их семьями. Решив, что миссис Марлоу пребывает в дурном расположении духа из-за очередной стычки с сыном, Эдвард позволил себе осведомиться о его местонахождении.
- Мой сын теперь не желает отчитываться передо мной, - лишь сухо подчеркивает она, постукивая перстнями по отполированному подлокотнику кресла, - всё из-за этой нахалки, которая, словно змея, пробралась в наш дом, а затем «отравила» Питера своим влиянием!
Полковник, явно не ожидавший услышать подобное из уст столь почтенной дамы, постарался встать на защиту Анны, но попытки его было тщетны, ибо все его слова воспринимались хозяйкой Ясперс Гарден в штыки и сопровождались язвительными упрёками и недовольным взглядом.
- Она и Вас ввела в заблуждение, дорогой полковник, - словно смягчившись перед ним, продолжает настаивать на своём миссис Марлоу, - как жаль, что Ваша честь не была задета и теперь Вы не вынуждены находиться подле неё.
- В Ваших словах я слышу полное неодобрение её поступкам, - не унимается Эдвард, - однако я не склонен судить о людях столь категорично, не зная всей ситуации, позвольте же мне узнать от Вас, как у друга, что такого успела натворить Ваша племянница, вызвав подобную разрушительную реакцию?
- Не смейте говорить о ней, как о моей дорогой Лиззи, которая теперь, я уже уверена наверняка, так и осталась в обломках того пансиона! – с возмущением изрекает собеседница, постукивая клюкой по начищенному до блеска паркету. - Та, которую я так любезно приняла в своём доме, оказалась самозванкой, ловко умеющей играть на чувствах людей, манипулируя, когда они наиболее уязвимы! О, я уверена, именно этому их и обучают в том пансионе! Прошу, полковник, не изумляйтесь так, ведь она не только ввела нас всех в заблуждение, охмурила Вас, обвела вокруг пальца Питера, но и стала причиной смерти Люси!
Изумлению полковника не было предела, ему казалось, что слова миссис Марлоу граничат с сумасшествием, ибо как это невинное и чистое создание, с которым он прощался несколько лет назад в своём саду, могла оказаться причастной к таким ужасным событиям, да ещё и намеренно использовала своё очарование, чтобы подобраться к этой семье поближе?! Нет, он отказывается верить в их подлинность, поскольку не привык полагаться на слова одного, пусть и столь хорошо знакомого человека, как миссис Марлоу. В душе он запретил себе допустить хотя бы мысль о том, что это могло являться правдой. Поэтому, проведя ещё некоторое время в компании миссис Марлоу, он более не заводил с ней разговоры ни о Питере, ни о ком-либо ещё. Распрощавшись с ней, он отправился прямиком в пансион, в котором все эти годы училась Анна.