Денис часто так лежал и думал. Обо всем на свете. Это был его ритуал перед сном. Включал на телефоне любимые хиты и крутил, крутил мысли в голове.
«Был ли у неё мотив? Был. В гибели сына она винила Валерия Ивановича. В плохом устройстве своей жизни – его же. Ведь заметно, как она раздражается при упоминании Валерия и как до сих пор скорбит о сыне. Скорби по Валерию Ивановичу не было и в помине. Его смерть – освобождение для неё. К тому же есть давний воздыхатель – Камаль.»
Денис повернулся на бок. Обычно во время раздумий он чувствовал, как начинает засыпать, как проваливается в приятное марево предсонного состояния. Вот и сейчас он понял, что ещё минута, и душа отлетит в другие миры... Нет! Нельзя! Нужно ещё про Камаля подумать, про Марию, про событие на реке Мокше десять лет назад...
Он открыл глаза и... в ужасе спрыгнул с кровати. Вся его спальня была в крови! На полу – кровь, на стенах разводы, потолок в алых брызгах. Дрожь пробежала по всему телу, выступила испарина...
- Опять! – прошептал Денис в ужасе и бросился в ванную за тряпками и ведром.
Он прибежал быстро, как мог, и кинулся затирать пятна на ковре. Липкая кровь была повсюду! Ковёр пропитался ею. Пылесос не поможет. Надо порошком, щёткой...
Звуковое оповещение телефона резко вывело Дэна из иллюзии. Он огляделся: ни следа кровавой бойни, спальня сияла, ковёр был, как и раньше, серым. Денис в изнеможении опустился на пол и дотянулся до телефона. Артём прислал название гостиницы и номер комнаты мистера Камаля.
«Опомнился. Наверное, опять погиб боец теней...» - грустно усмехнулся Денис и пошёл класть на место тряпки, ведро, швабру. Снова надо было идти в душ.
Глава 4
Профессор Камаль остановился в отеле Редиссон. «Не меньше сотни долларов за номер... – подумал Денис, пристраивая свой «Ниссан» на бесплатной парковке отеля. - Хорошо живут в Египтах профессора истории.»
С утра он уже позвонил на стойку регистрации и попросил соединить с номером мистера Эль-Генди. Профессор хоть и без большого удовольствия согласился встретиться за завтраком. Когда Денис вошёл в ресторан, мистер Камаль уже заканчивал омлет.
- Доброе утро, господин детектив.
- Доброе, мистер Камаль... Как вам здешняя кухня?
Профессор усмехнулся:
- Великолепно. Присоединяйтесь. Круассаны тут нежнейшие.
- Да я не... – начал было Денис, но Камаль его перебил:
- Понимаю, вы тут по работе, вам надо допрос вести. Ничего, что я поел уже? Несварения не будет?
Денис понял, что Галина Викторовна, конечно же, доложила Камалю про его наглость и вопросы о Марии. Он и сам понимал, что слишком надавил на женщину. Работа такая... Да и язык – вечный враг. Зато теперь Галина Викторовна с ним точно общаться не пожелает, надо будет находить подход к дочери и через Марию получить возможность ознакомиться с записями и документами профессора Грачёва.
- Не будет. Надеюсь, - сказал Денис и присел за стол.
Сразу же подошёл официант.
- Мне чёрный кофе и круассаны. Парочку... – сделал заказ детектив и, как только официант ушёл, посмотрел на профессора:
- Мистер Камаль, я, конечно, не очень деликатен, пусть меня простит Галина Викторовна. Однако, думаю, что это не просто суицид, и хочу разобраться. Не из-за того, что мне платят, а потому что мне интересно узнать, почему ваш старый друг шагнул в окно. Да и вроде... - он снова кинул на профессора внимательный взгляд, - он был хорошим, добрым человеком.
Мистер Камаль отодвинул пустую тарелку.
- Очень добрым. Даже слишком.
- Что вы хотите сказать?
- В Библии есть такое изречение: ударили тебя по одной щеке, подставь вторую. Была бы у Валеры третья, он бы и ту подставил.
- И это ужасно раздражало Галину Викторовну, да?
Профессор вздохнул:
- Не подозревайте Галину, я вас умоляю. Была с ним несчастна, да... Но она - человек удивительного терпения. Считает, что это - её судьба, карма по-современному.
Официант принёс кофе и булочки. Мужчины опять подождали, пока он закончит выставлять всё на стол.
- Да и как вы это себе представляете? Зашла в комнату и вытолкала его в окно? Галина? Хрупкая женщина? - профессор покачал головой.
- Нет. Она не толкала, - улыбнулся Денис. - Она могла рассказать, что никогда его не любила, что дочь, оказывается, от старинного друга, а не от...
Мистер Камаль сложил руки на груди, приняв позу настоящего профессора за кафедрой:
- Валерий знал о дочери.
Россия, Москва, 80-е годы