- Разговор окончен, - бухнулся в кресло отец. - На следующей неделе у тебя помолвка. Иди и не показывайся мне на глаза до этого момента.
***
… - Ещё немного, хабиби… - горячо шептал в трубку Камаль. - Я что-нибудь придумаю.
Галина молчала.
- Самое главное – не сдаваться! - проговорил он, сам себе не веря.
Послышался только горький вздох.
Они перезванивались уже три месяца, и никаких желанных сдвигов в ситуации не было. Камаль не мог ей сказать, что уже помолвлен, что до свадьбы осталось сорок два дня, что он не видит решения…
И вот в один чёрный день Галина сама позвонила Камалю.
- Я не могу больше. Я ведь не одна сейчас, скоро роды, хабиби… Валерий сделал мне предложение. Я его приняла. Прости, у меня нет времени ждать…
«Так вот как, дорогой друг Валерка! Ты был в нашей компании не из-за меня, а из-за…» - стало трудно дышать. Камаль старательно избегал даже в мыслях страшного слова «предательство». Умом Камаль всё понимал, но сердце не могло в это поверить. Он просидел всю ночь, уставившись в окно, а утром собрал сумку и сказал матери, что поедет на недельку в Александрию.
- Кимо*! У тебя же свадьба! – всплеснула руками мать.
- Я вернусь дня за три до этого великого события, - ухмыльнулся Камаль и поднял трубку телефона, чтобы забронировать номер.
* Уменьшительно-ласкательное от имени Камаль.
В следующий раз позвонил сам Валера:
- Поздравляю, брат! У тебя родилась прекрасная девочка! - как ни в чём ни бывало заявил он. - Галя в порядке, дочку назвала Машей.
Тогда разговора не получилось. Камаль кричал на Валерия, обвинял в предательстве всех и вся. Потом просто бросил трубку. Внутри все кипело: горечь, обида, злость огненной лавой растекались в груди. Однако, где-то через полгода
пришли совсем другие чувства и переживания. Именно Камаль, он сам, показался себе источником всех бед. Именно он сам явился причиной несбывшихся надежд. Именно он стал предателем и трусом, а не Валера с Галиной...
Камаль купил билет в Москву.
Наши дни
… - Валера знал о Маше. И в этой связи у него точно не было мыслей кидаться в окно, топиться с горя, пойти купить пистолет и застрелиться. Даже когда потерял сына, такой мысли у него не было. - Камаль устало вздохнул. - С чего бы ему сводить счёты с жизнью сейчас?
Денис отхлебнул из чашки. Кофе был на высоте.
- Я сто раз уже задал себе этот вопрос.
- Скорее он мог бы покончить с собой из-за неудач в археологии. Когда потерял надежду найти сокровище, например. И сами понимаете, что для археолога сокровищем может стать и сущая безделица в глазах обыкновенного человека. - Камаль закурил. - Проблема в том, что надежды он никогда не терял. И если пригласил меня приехать, значит, что-то опять нарыл... Причём, нечто, связанное с Египтом. То есть, он работал, а не грустил о своих неудачах в профессии. Этот клад Пугачёва для него был самым важным делом жизни. Галина всегда страдала из-за того, что он ставил её и детей на второе место. А уж когда погиб Михаил...
- Кстати, вам ничего неизвестно про подробности той экспедиции? Валерий Иванович не делился с вами?
- Нет. Когда ему было плохо, он всегда молчал, замыкался. Слова не вытянешь, как у вас говорят. Даже пять лет потом в экспедиции не ездил. Где это видано с его-то активностью и мечтами о кладе?
- А Галина Викторовна делилась?
Мистер Камаль снова вздохнул:
- Галина ничего путного сказать не могла. Она там не была. Только горе своё выплёскивала.
- А...
- Да, конечно, - предвосхитил вопрос Дэна профессор, - злилась на Валерку. Считала его виноватым. Но опять же повторю: она не могла заставить его шагнуть в окно. И толкнуть тоже. У неё же ещё Маша есть...
Денис еле заметно усмехнулся:
- Но Маша – ваша дочь. Зачем Галине Викторовне держаться за Валерия Ивановича после смерти совместного сына? Тем более, вы постоянно номера в московских отелях заказываете...
Мистер Камаль задохнулся:
- Подлец! – и, резко протянув руку через стол, схватил Дэна за грудки. Чашка с кофе опрокинулась. Напиток быстро пропитывал белоснежную скатерть.
- Надо срочно вымыть! – побледнел Денис и кинулся затирать пятно.
Мистер Камаль с недоумением посмотрел на покрывшегося испариной детектива, рьяно скоблящего скатерть салфеткой, и убрал от него руку.
- Не оттирается! Она всегда не оттирается! – словно в бреду шептал Денис.
- Оставьте скатерть в покое, - попросил Камаль, но детектив его не слушал: