– А? Ты о чем, чувак? Ты чего звонил? – Саша удивлялся слишком громко, и Миша нервно обернулся на Лесю. Слышала? Разглядывает в зеркале свой лоб. Прямо как настоящая Леся. Господи, что значит «прямо как»?..
– А?.. – Миша осознал, что не слушал, что там еще говорил его друг. – Слушай, у меня к тебе просьба… погоди пару минут, – прикрыл трубку рукой и сказал: – Лесь, я на кухне поговорю, ты пока иди фильм смотри. Я его все равно уже видел. Сейчас приду.
Она пожала плечами и закрыла входную дверь.
Миша ворвался на кухню и быстро зашептал в трубку:
– Сань, Сань, слышишь? Блин, я тут с ума схожу, вытаскивай меня отсюда!..
– Ты чего, чувак? – опешил на том конце провода Саня. – Что за чешский луна-парк ты там устроил, а?
– Слушай, слушай, это все очень странно, но, прошу тебя, поверь мне и не перебивай. Короче, я сейчас нашел в морозилке голову Леси.
Пауза.
– Чего?!
– Голова Леси. Как будто с мясом оторвана, блин. А она…
– Я же с ней только что говорил, ты че несешь? Какая голова, чувак? Стебешь, что ли?
– Не перебивай! Сам знаю, что бред. Ее голова в морозилке, а она сама сидит и телик со мной смотрит!
– Без головы?
– Да с головой! Но это не она!
– Я не уловлю чего-то…
– Хватит тупить! Это не она, это какая-то хрень, она убила Лесю и теперь хочет убить меня! Вызови полицию, я не смогу, она поймет. Вызови копов, или я там не знаю, кого-нибудь, вытащи меня, а не то я тут сдохну на хрен! – В ответ только шум мотора и приглушенный бубнеж радио. Наверное, едет с работы домой. Вокруг него оживленное шоссе, люди и вполне обычный мир, в котором самый ужасный монстр – бомж в вагоне метро. Миша сел на табуретку и тихо добавил: – Прошу тебя, поверь. Я никогда таким не шутил и шутить не хочу. Но тут, правда, какая-то странная хрень. И я боюсь. Понимаешь? Мне страшно.
– Ладно. Так, чувак, ладно. Вот что…
Миша вдруг что-то почувствовал. Точнее, услышал. Точнее, не услышал он ничего. Не услышал слабого бормотания и жуткой музыки из телевизора, где, кстати, совсем недавно Дьюи промолвил: «Что-то здесь слишком тихо…»
Он резко развернулся. За стеклом кухонной двери кто-то стоял. Дверь медленно раскрылась. Леся! Она все слышала! Но девушка лишь прошла мимо него, поставила в раковину пустые тарелочки из-под мороженого и улыбнулась:
– Я твое тоже доела.
Сколько времени она здесь? Что слышала?
– Чувак? – прошуршала трубка.
– Ладно, давай, – без выражения ответил Миша, глядя на Лесю. – Пока.
– Что, Саша не приедет? – спросила она, выходя из кухни.
– Ну, вообще-то…
– Он мне сказал, что сейчас собирался к Кате, хочет устроить сюрприз в честь примирения. Так мило! Саша твой, конечно, тот еще балбес, но…
Она перешла в другую комнату. Миша разжал одеревеневшие пальцы и стукнул мобильным о стол. Налил себе воды из-под крана и выпил большими глотками, словно хотел залить бешено стучащее сердце.
Подъезд отрезан – слишком долго бежать. Саня его не вытащит. Леся наверняка все слышала. Или нет? Она играет с ним. Что делать?
Он подумал, что всего час назад в такой ситуации спросил бы совета у Леси. Та никогда не теряется. И только сейчас вдруг осознал, что она мертва. Действительно мертва. Девушка, которую он когда-то встретил у друзей на днюхе, которая сказала: «Ты такой забавный. Не думал актером стать?» – которая заставляла писать диплом и тянула его вперед по жизни и еще умела классно целоваться… Милая блондинка с особенной улыбкой, мягкой грудью и железной хваткой, которая во всем его дополняла и которую он любил. Мертва.
И скоро монстр на диване оторвет ему башку. Если он правильно не разыграет свои карты. В однокомнатной квартирке не так много мест, где можно спрятаться. Значит, надо выкручиваться.
Ну. Думай.
Под жутковатый саундтрек ужастика он вернулся в комнату и вновь устроился на диване. Леся, не отрываясь от фильма, подсела поближе.
– Тут, кстати… – начал Миша, собравшись с духом.
– Да? – Что там, в ее карих глазах? Дьявольские искры? Или отражение телевизора?
– Сегодня звонила тетя Аня снизу… говорила, ты ей зачем-то нужна. Передать какие-то гостинцы, наверное, хочет. Раз у нас тут движуха началась – может, сходишь заодно?
Леся лучезарно улыбнулась и вдруг положила голову на его колени. Он вздрогнул.
– Я ее днем встретила. Она уехала сегодня к сыну. Ты, наверное, что-то перепутал. Правда?
Он чуть не ударил себя по лбу – так глупо погорел. От стыда и отчаяния позабыл все идеи. На экране Дьюи, запирая подвал с демонами, сказал: «Лучше б я поехал в Майами».
– Что-то мне холодно после мороженого, – вдруг вскинулась Леся, прижалась к нему.
Его сковал то ли ужас, то ли отвращение, то ли что-то еще, он не мог пошевелиться, пока она запускала свою ладонь под его футболку, ласково касалась губами за ушком, как ему нравилось, а потом поцелуи, как бабочки, перепорхнули на щеку, на губы…
Фильм еще не кончился. А последняя битва началась.
И Миша должен был отвечать на поцелуи. Ведь у него не было выбора, да? Он обнял ее, руки скользили по ее спине, и каждое движение, каждый миллиметр ее тела приходилось покорять, напрягая все свои силы. Она нежно подула ему на шею, и он закусил губу. Ее поцелуи больше напоминали не бабочек, а противных летних мошек. А рука, как змея, медленно поползла по его телу вниз.
С силой оттолкнув ее Миша, вскочил:
– Нет, я так не могу!
– Чего? – удивленно уставилась на него Леся.
Он взмахнул руками, не в силах посмотреть ей в глаза, открыл рот и тут же закрыл его, не найдя слов.
– Миш, что с тобой? – испуганно спросила Леся.
Ее страх, ее ласки – это все сети, болото, в котором вязнет мозг. Кончилось время хитростей. Пора прорубаться на волю силой. Миша набрал побольше воздуха и зло выпалил:
– Ты прости, конечно, но все, я так не могу. Ты слишком изменилась. Раньше ты была… казалась совсем другой. А теперь, теперь я тебя разлюбил.
– Почему?!
– Ты… потому что ты контролируешь каждый мой шаг, да? Ты давишь! С тех пор, как я с тобой, у меня никакой свободы. Понимаешь?! Ты уже всю нашу жизнь на годы распланировала, для детей уже чуть ли не детсад нашла, а я так не могу! Вопрос закрыт. Все. Давай разойдемся без скандалов. Я прямо сейчас свалю, и мы никогда друг о друге не вспомним. Где переночевать, сам найду, можешь не переживать.
Леся выглядела так, будто он бросал в нее не словами, а камнями. Но это лишь часть игры, это все обман, уловки! Он отвернулся и бросился в темную прихожую, но не успел сделать шаг, как раздался шорох и все мгновенно залило светом. Мишу ослепило, а когда он открыл глаза, то увидел в прихожей Саню, державшего в руке газовый баллончик.
– Ну и какого у тебя тут творится?! – воскликнул он.
– Как ты сюда попал? – поразился Миша.
– Так дверь открыта была. Я даже совсем застремался, думаю, мало ли что… Может, правда надо полицию вызвать…
– А почему не вызвал?! – выкрикнул Миша.
– Ну, я от вас совсем рядом был, решил подъехать и посмотреть… О, привет, Лесь!
Миша обернулся. Позади него стояла Леся, обхватив плечи руками, и растерянно глядела то на него, то на гостя.
– Ну, так вы что… уже помирились? – смутился Саша, пытаясь неловко спрятать баллончик. – Или что там у вас случилось? Миха меня застращал…
– Он меня бросает, – вдруг сказала Леся.
– Как это? – Саша удивленно посмотрел на Мишу: – Что с тобой, чувак? И ты ради этого меня сюда с армией звал? Ну, трындец!
– Да нет, ты не понял…
– Прямо сейчас, – всхлипнула Леся и бессильно прислонилась к стенке. – Минуту назад обнимал и целовал и тут вдруг заявляет в лицо ( всхлип) … что он меня не любит ( еще один фальшивый всхлип)… что я на него давлю!
Она сползла по стенке и расплакалась. Мишу перекосило от этой картинности, но Саня лишь развел руками и с укором посмотрел на него:
– Чувак, ну, ты чего… Хреново так поступать. Я тебя что-то не пойму.
Миша вдруг почувствовал, что его загоняют в угол, и ему стало трудно дышать.