– В день убийства он тоже был в доме? – прищурив глаза, поинтересовался сыщик.
– Не был. А вот накануне камера его зафиксировала. Где-то в районе обеда. Он вошел в квартиру, пробыл там с полчаса и вышел.
– В руках у него что-то было?
– Нет, ничего.
– Это ничего не значит, – проворчал Голубев, – драгоценности достаточно положить в карман.
Сыщик рассеянно кивнул.
– Больше ничего интересного не было? – прикрыв глаза, поинтересовался Эрик.
– Нет.
– Чужих около квартиры Храмова не обнаружено?
– Никого. Да и как бы они прошли мимо охраны?
– Но Антон ведь прошел?
– У Антона были ключи.
«Железная логика, – фыркнула про себя Мариша, – у кого-то другого они тоже могли быть».
– Идите, – сыщик махнул парням рукой и нахмурился.
– Что-то не так? – насторожился Голубев.
– А ты сам как думаешь?
– Думаю, Храмов-младший у нас в руках. Доказательств больше чем достаточно. Так что все складывается очень удачно.
– Да? И что это за доказательства такие?
– Что значит какие? – опешил следователь. – А драгоценности в его квартире? А незаконное проникновение в квартиру отца?
– Почему незаконное? Может, Храмов сам попросил его съездить домой.
– И он воспользовался для этого черным ходом, – насмешливо произнес Голубев.
– Все может быть, – кивнул Эрик.
– Входить в дом через черный ход?
– А почему нет? Например, по привычке.
– Храмовы не общались, – решил напомнить Голубев.
– И что? Может, они помирились. Или не настолько поругались, чтобы совсем игнорировать друг друга.
– Бред! Драгоценности оказались у Антона, значит, он имеет отношение к их исчезновению.
– Тогда объясни мне одну вещь, – прищурился Эрик.
– Какую?
– Храмов пригласил ювелира, чтобы оценить драгоценности. Так?
– Так.
– Пригласил на дачу.
– На дачу, – подтвердил Голубев.
– Получается, что драгоценности должны были быть у Юрия Семеновича с собой. Но если их украли накануне убийства, что он мог показать ювелиру?
Голубев опешил.
– Может, он не знал, что драгоценностей нет? – неуверенно произнес он. – Например, коробку взял, а внутрь не посмотрел.
– И как ты себе это представляешь? – насмешливо поинтересовался сыщик.
– Ну, не знаю…
– И зачем было назначать встречу, если драгоценности пропали?
– А если это были другие драгоценности?
– Какие – другие? Ни в доме, ни на даче, ни в офисе никаких драгоценностей не нашли.
– Тогда я вообще ничего не понимаю!
– Я тоже, – встряла Мариша. – Если Храмов решил посоветоваться с Волоховым, значит, драгоценности были у него. А если бы он заметил их пропажу, то перезвонил бы ювелиру.
– А он не только не перезвонил, но даже не откликнулся на звонки Волохова.
– У меня голова идет кругом! – пожаловался Голубев и схватился за виски.
– Напрашивается лишь одна версия, – сказала Мариша, – в вечер убийства рядом с Храмовым был близкий ему человек, который не мог допустить, чтобы тот заметил пропажу драгоценностей и сообщил об этом Волохову.
– И этот человек – Антон Храмов, – закончил Голубев.
Снова зазвонил телефон следователя, на этот раз мобильный.
– Да! – недовольно рявкнул он, видимо, злясь, что его отрывают от важного разговора. – Да, слушаю, – сбавил он тон и продолжил уже елейным голосом: – Неужели? Вы уверены в этом? Конечно! Как вам будет удобно.
Голубев положил трубку и засветился, словно новый самовар.
– Наш Антоша попался! – воскликнул он и потер руки.
– Что такое? – встрепенулась Мариша.
– Домработница вспомнила, что видела машину, похожую на автомобиль Антона Храмова, рядом с дачей его отца. Примерно в половине восьмого. Как вам такая новость?
– Антон водит машину? – удивилась девушка.
– А что здесь такого?
– Так он же вечно пьет!
– Значит, иногда у него бывают периоды просветления. А может, он просто плюет на правила и разъезжает по городу пьяным.
– Она уверена, что это был автомобиль Антона? – встрял сыщик.
– Практически уверена. У него разрисованный бампер и наклейка на заднем стекле. Так что нам есть о чем с ним побеседовать.
Голубев нажал на кнопку селектора и произнес:
– Вася, Храмова ко мне. Сейчас мы его, миленького, дожмем! – радостно воскликнул он.
Эрик развалился в кресле и прикрыл глаза. Мариша внимательно наблюдала за сыщиком. Похоже, Антон ему не очень нравился в образе убийцы. А может, он просто пока не хочет его трогать. Кто его знает? Сыщик никогда не раскрывает свои карты раньше времени.