– А сколько там было, не спросил?
– Спросил. Сумма очень даже приличная. Во всяком случае, для меня. Если бы у меня было столько денег, я бы лет десять мог не работать, это точно.
– Неплохо, – кивнул Эрик. – И эта сумма пропала.
– Так точно. В сейфе денег нет. На даче мы тоже ничего не нашли. А в главный офис никакие переводы не поступали. Что хочешь, то и думай.
– А что тут думать? – удивился сыщик. – Здесь только два варианта – или Храмова убили из-за денег, или кто-то воспользовался ситуацией. Кстати, нужно сверить документацию и выяснить, все ли драгоценности проданы или что-то пропало?
– В сейфе офиса ничего не нашли, – покачал головой Голубев. – В квартире и на даче тоже пусто.
– Это ни о чем не говорит. Если все драгоценности были проданы, значит, пропали только деньги, вырученные от их продажи. Но где гарантия, что были проданы все украшения? Вполне вероятно, кое-что могло остаться. Но тогда возникает вопрос: где все это? В общем, подключи завтра Смыслова, пусть проверит. Кстати, Смыслов появился на дне рождения у соседа без десяти семь.
– А Храмов только в половине седьмого приехал на дачу. Вряд ли бы он успел убить шефа и вернуться назад. Там не меньше часа езды.
Эрик кивнул и добавил:
– А знаешь, что интересно? У Смыслова в тот день как-то странно болела голова. По его словам, он почувствовал боль сразу после того, как выпил кофе, но уже в половине седьмого ему стало гораздо лучше. Хотя в предыдущих случаях ему была необходима целая ночь, чтобы отлежаться.
– Ты думаешь, ему могли что-то подсыпать в кофе? – медленно произнес Голубев.
– Такая версия не исключается. Вот только зачем?
– Может, чтобы беспрепятственно пошарить в сейфе, пока контора пустая?
– Но тогда получается, что это могли сделать два человека – Кузьмин и Елена.
– Или Антон, который иногда появляется в конторе.
– Вряд ли бы ему удалось войти беспрепятственно в офис. Да и зачем ему лезть на рожон?
– Не знаю. Если отец не давал ему денег, значит, он мог попытаться получить их другим путем.
– Скорее всего, он бы вообще ничего не получил, – усмехнулся сыщик. – Храмов собирался лишить сына наследства.
Голубев ошарашенно уставился на сыщика.
– Это правда?
– Чистейшая! Я побывал у нотариуса.
– Черт! – выругался следователь. – Если бы не это дурацкое алиби! Антон – идеальный кандидат на роль убийцы.
– Внучек, – тихо позвала Ника, прокравшись в комнату сыщика. – Ты не спишь?
Ужин давно закончился, и все разошлись по своим комнатам.
– Нет, бабуля, – он приподнял голову от подушки. – У тебя какое-то дело?
– Вообще-то, нет. Просто хотела поболтать с тобой.
– Извини, – он поднялся и уселся на кровати.
Ника присела на краешек одеяла.
– Ты приехала в гости, а меня почти не бывает дома. Бегаю туда-сюда…
– Я не об этом, – перебила она его. – Специфика твоей работы мне давным-давно известна.
– А что же тогда?
– Дело в Марише. И в тебе тоже.
– А что такое?
– Я хочу, чтобы ты принял решение.
– Какое решение?
– Жениться! Или хотя бы решиться на гражданский брак.
Эрик закашлялся и изумленно уставился на бабулю.
– Что это на тебя нашло?
– На меня давно нашло. Только ты упорно не хочешь этого замечать. Тебе нужна семья.
– У меня есть семья. Это ты. Ну и мама с папой, конечно.
– Я не о том. Тебе нужна жена. И ребенок. Как минимум один. А лучше парочка.
– Но я не создан для детей. Ты же знаешь, моя работа…
– Я все знаю, – снова перебила она. – Я наслышана об этом из разных уст. В том числе и от твоего деда. Он тоже предпочитал работу всему остальному.
– Вот видишь, – обрадовался Эрик. – Я ни в чем не виноват. Все дело в моей наследственности. А Мариша должна понять, как поняла ты, когда сумела отойти в сторону, позволив деду остаться в неведении.
– Хочешь правду? – Ника немного помолчала и посмотрела внуку прямо в глаза. – Я жалею о том, что когда-то поступила именно так. Мне не следовало убегать.
– Жалеешь?
– Очень! В конце концов, я не имела права лишать человека будущего.
– И это говоришь ты?! – Эрик широко распахнул глаза.
– Пойми, жизнь не остановить, – горячо заговорила Ника. – У нее есть свои законы. В том числе закон продолжения рода. Ты должен оставить после себя след.
Сыщик молча покачал головой:
– Я не могу. Не могу поступиться своими принципами. Я слишком долго жил в этом убеждении, и сейчас поздно что-либо менять.
– Тогда отпусти Маришу. Пусть она живет своей жизнью. Без тебя. Она не виновата, что у тебя такие несуразные принципы. Так пусть девочка будет счастлива!