Но ее схватила гвардия Чертополоха.
Прямо перед ней в центре прихожей две огромные принцессы изготовились к нападению друг на друга. Эти пчелы были в два раза крупнее любой другой сестры, и за каждой стояла плотная стена представительниц их породы: Премудрых и Ворсянок. Все пчелы в помещении молчали, и было слышно только тяжелое дыхание принцессы Ворсянки.
Ее мех был желтым, лицо плоским и пятнистым, а обручи – ярко-коричневыми. Флора увидела сияющий влажный кончик ее жала, пока она медленно шевелила своим брюшком из стороны в сторону и наклонялась к полу, собираясь с силами. Она издала горловое урчание, и ее сторонницы отозвались тихим эхом.
Принцесса Премудрых начала распрямляться из низкой стойки и поднялась во весь свой громадный рост. Она потерла крыльями по спине, так что по залу прошелся зловещий шелест, и медленно поводила продолговатой головой из стороны в сторону, а в ее глазах вспыхивали искры ненависти ко всем Ворсянкам. Она зашипела, и принцесса Ворсянок изготовилась к броску.
Принцесса Премудрых мигом вспрыгнула на потолок, так что вниз посыпались крошки воска от ее могучих когтей. Принцесса Ворсянок, изогнувшись всем телом, в недоумении запрокинула голову, глядя на противницу. Принцесса Премудрых стала ползать по потолку, распыляя яд.
Противница, принцесса Ворсянок, устремилась за ней, глядя на оплавленный воск, остававшийся после нее. Она раскрыла свои огромные когти.
– Она бежит! – выкрикнула принцесса Ворсянок громким грубым голосом.
С этими словами она выдвинула жало, длиннее и толще, чем Флора когда-либо видела, с четырьмя поясами колючек вместо двух.
– Трусиха не может быть Королевой! – воскликнула она, обращаясь к соперницам.
– Как и дура…
Принцесса Премудрых спрыгнула с потолка на спину Ворсянке, кусая ее крылья. Ворсянка извернулась и сбросила противницу, но та вцепилась в нее когтями, и все услышали звук рвущейся плоти. Принцесса Ворсянок тут же схватила Премудрую за крылья, не дав ей снова вскочить на потолок, и набросилась на нее с такой силой, что пчелы услышали глухой удар и почувствовали, как в воздухе смешиваются яды, когда две принцессы принялись кататься по полу, отчаянно борясь и шипя. Их брюшки извивались во все стороны, и жала наносили удары, пока две принцессы сплелись в бешеной схватке. И вдруг прозвучал отчаянный крик – схватка замедлилась.
Пчелы смотрели во все глаза на двух неподвижно лежащих принцесс. А затем принцесса Премудрых высвободилась с жутким хрустом из объятий умирающей противницы. С ее жала капал яд, а Ворсянка, заколотая в живот, корчилась на полу.
Сторонники Премудрых продолжали молча наблюдать, а Ворсянки застонали, глядя, как их смертельно раненная принцесса силилась подняться. Принцесса Премудрых нагнулась над ней и оторвала ей крылья. Подняв их на всеобщее обозрение, она швырнула их на пол.
– Такова участь самозванки!
И она повернулась спиной к противнице. Принцесса Ворсянок пыталась вытянуться в сторону своих пораженных сторонниц. Перед ней прошла принцесса Премудрых. Она уселась на поверженную противницу, невзирая на ее сопротивление, и, крепко схватив ее, изогнула свое брюшко, так что все пчелы увидели сияющее жало. И тогда она вонзила его в шею принцессе Ворсянок, ужалив снова.
Только тогда Премудрые подали голос, огласив помещение жутким завыванием, пронзившим мозги пчел и заставившим их жала пульсировать от ужаса.
– Узрите Королеву! – провозгласили Премудрые жрицы, сплотившись вокруг своей принцессы.
– Королева мертва – да здравствует Королева!
Ошеломленная, Флора стояла неподвижно. Она чувствовала, как кругом нарастает напряжение, казалось, сестры вот-вот запрыгают, или закричат, или бросятся друг на друга.
– Королева мертва! – повторили Премудрые хором. – Да здравствует Королева!
При этих словах принцесса Премудрых раскрыла и расправила крылья, ее лицо было прекрасным и грозным. Под ее взглядом многие пчелы опустились на колени, дрожа от страха.
– У нас есть и другие, – сказала одна из Ворсянок, плачущая у тела своей мертвой принцессы. – У нас еще есть принцессы, мы их выведем, как только они родятся…
Принцесса Премудрых зашипела и снова выдвинула жало:
– И я убью их, как убила своих королевских сестер, до того, как они вылупились из родильных камер. Божественное право перворожденной – и смерть остальным. Я теперь ваша Королева, и вы будете благословлять…
Воздух разорвала единая пронзительная нота. Принцесса Премудрых и все остальные пчелы стали оглядываться в поисках источника звука. И тогда принцесса Премудрых издала ответный негодующий свист и взмахнула антеннами, но в ответ ей была тишина. Пчелы, застыв в страхе, прислушались. Этот звук пришел из длинного коридора, ведущего в спальни работниц и Королевские покои, но сейчас там было совершенно тихо.