Когда с неба опустился пчелиный рой, люди принялись кричать. Они разбегались, стремясь найти укрытие, а пчелы кружили в поисках полумертвых цветов, но их запах оказался лишь пустым обещанием, поскольку их выращивали для красоты, а не для опыления. Сердитые и разочарованные, пчелы беспомощно жужжали в воздухе над грузовиком.
– Ты должна остановиться, – умоляла Флора дочь. – Если ты сядешь, сядут и они, и тогда мы сможем подумать. Милое дитя, прошу тебя.
Темная принцесса замедлила движение своих крыльев и уступила место своей матери. Не зная, что еще делать, Флора приземлилась на теплый металл, от которого пахло чем-то приятным. Дочь опустилась рядом и прижалась к ней, дрожа от возбуждения.
Даже в таких кошмарных обстоятельствах для Флоры было блаженством прижимать к себе свое дитя, эту рослую принцессу, которая теперь управляла жизнями сестер. Воздух мерцал от мелькающих крыльев восьми тысяч пчел, собравшихся словно в Клубе, но теперь среди них было множество трутней, ведь они бы не выжили без сестер. Свисая с руки статуи, подобно темной сумке с сокровищем, пчелиная колония плотнее сжималась вокруг своей принцессы.
И Флора снова прижала свои антенны к антеннам дочери.
– Если мы останемся здесь, нас ждет смерть.
Дочь взглянула на Флору большими невинными глазами, и та поняла, что дочь до сих пор в шоке после сражений, ведь она совсем недавно родилась. Она не могла быть лидером улья, она еще была слишком юной.
– Мадам, мы можем что-то сделать? – обратились к ним уборщицы с ясными глазами и высоко поднятыми антеннами, протиснувшись поближе. – Скажите, чем помочь?
– Я не знаю, – произнесла Флора, стараясь не расплакаться.
Безумие. Сестра пойдет на сестру. Несчастье.
– Мадам Полевка, вы должны знать, – сказала одна из уборщиц и наклонилась к ней. – Вы ведь бились с осами и прислуживали Королеве. Вы отложили яйцо для нашей породы, провели ночь вдали от улья и остались живы!
Это было правдой. Антенны Флоры раскалились от воспоминаний. То дерево в лесу. Королевская Библиотека. Последняя панель, комета из колыбели. Не звезда в небе, а рой из улья: улей был колыбелью, а пчелиный рой – его единственным истинным ребенком, о котором она должна была позаботиться.
– Быстро, – велела она им. – Кто сильный? Кто может танцевать?
Две пчелы вышли вперед, и взгляд их темных глаз был ясным и прямым.
– Все мы, Мадам. Мы научились в Клубе.
– Тогда следуйте за мной. – И Флора приготовилась танцевать на спинах пчел, как если бы они находились в зале Танцев. – Вы должны запомнить именно это направление, если хотите спасти нас.
Она проверила положение солнца и начала вытанцовывать координаты дерева с дуплом, и линии холмов, и запах бука, и дупло в буке, пока не почувствовала, что ее ритм четко и слаженно повторяют две танцовщицы-флоры. Пчелы под ними двигались и вскрикивали от волнения, но Флора с ученицами продолжала танцевать, передавая движениями ног ритм и информацию каждой пчеле, которой они касались. Только когда Флора почувствовала, что ритм танца подхватили в других частях роя, она вернулась к дочери.
Лицо темной принцессы снова изменилось. Оно сделалось взрослее, прекраснее и умнее.
– Я не королева, – сказала она матери, – пока ни с кем не спарюсь.
– Сначала нужно найти безопасное место, – заметила Флора. – Я знаю, куда мы должны двигаться.
Она чувствовала, как вибрация проходит через висящий пчелиный рой, усиливаясь и расширяясь, по мере того как сотни, а затем тысячи пчел усваивали новые сведения. Ей хотелось попросить полевок продолжить обучать рой, но она не решалась оставить дочь. И вдруг она почуяла запах Сэра Липы.
– Всегда к вашим услугам, Мадам. – Он стоял рядом с ней, старый и потрепанный, но такой родной.
Флора смотрела на него в изумлении:
– Я не звала тебя.
– Это я, – сказала темная принцесса, глядя на него. – Я звала.
Сэр Липа уставился на нее. И внезапно он весь преобразился и лицом, и телом. На глазах Флоры он помолодел и похорошел, а его запах вспыхнул с новой силой.
– Выбери другого, – шепнула Флора дочери. – Пожалуйста, есть же другие…
– Но он самый лучший, – сказала ее дочь. – Поэтому ты его любишь.
Она запустила свой мотор, и с раскатистым ревом Священного Созвучия темная комета пчелиного роя поднялась в воздух – истинное дитя улья.
Рой поднялся в небо и полетел над серыми и красными кварталами городка с его лоскутным одеялом крохотных садов. И флоры, уже не заторможенные изгои, какими были в улье, но свободные и красивые, быстро передавали сообщение всем сестрам. Поскольку многим из них был известен путь, они летели в авангарде, обеспечивая целостность роя. Флора держалась позади дочери, и ветер обтекал их стремительно и шумно, пресекая ее попытки просить дочь пощадить ее старого друга.