– Это вульгарный мотив; тебе не следует его знать. Продолжай, но без слов, иначе Сестра Первоцвет выгонит тебя и у меня не будет никого, даже такой уродины, как ты. – Он обвел комнату угрюмым взглядом. – Сегодня выбрали Дуба. Полагаю, ты слышала.
– Слава нашему улью.
– Ох, избавь меня от этого – он был просто летучей бочкой спермы. Одна мысль о попавшем в золотой дворец неотесанном идиоте, плещущемся в меду и поминутно совокупляющемся с красавицей Королевой… – Сэра Липу передернуло от досады. – А что до того жирного олуха, – указал он на Сэра Тополя, – чудо, что он вообще вернулся живым. Он так гудел, что его слышала каждая птица в небе, и был таким медлительным, что цветок успел расцвести и увянуть, пока он долетел.
– Так это была гонка?
– Гонка и охота.
Услышав эти слова, ближайший трутень наклонился к ним и проревел:
– Пока мы не покроем каждую принцессу!
– И каждый брат не станет королем в своем дворце! – прокричал другой.
Множество трутней затопали и издали возгласы одобрения, и Сестра Первоцвет засияла от восторга и послала своих девочек с обходом по залу, чтобы наполнить пустые кубки и тарелки.
– Видишь ли, – Сэр Липа снова плюхнулся на скамейку, – в этом вся суть. Конгрегация – это сплошные вопли, толкотня и похвальба – и кто кого.
– Так это… церемония?
– Глупая девчонка, это место. Дурацкое место в самых верхних слоях воздуха, на сладостном схождении ветров. Место, где сходятся все благородные самцы от разных ульев, и принцессы прибывают, чтобы сделать выбор. – Он расправил свои рюши. – Конечно, чем больше ребят, тем лучше атмосфера, но тем больше конкуренция.
– А для каждого нет принцессы?
Сэр Липа рассмеялся и снова повернулся к остальным трутням.
– Братья! – воскликнул он. – Моя преданная прислуга ничего не знает о нашей восхитительной работе – не рассказать ли им, что такое Любовь?
– Да! Любовь! – вскричали разом все сестры в зале Трутней и даже Сестра Первоцвет. – Расскажите нам о Любви, пожалуйста!
Они собрались вокруг своих трутней, и все лица повернулись к Сэру Липе. Он откашлялся, распушил рюши и начал:
– Знайте же, что наш благородный брат Дуб стяжал славу, получив расположение принцессы изумительной красы, краше любой сестры в этом улье или в ином мире, тело ее – само золото, а мех сияет светом. Вспоминаю, как она бушевала, увидев нас на Конгрегации, как носилась в воздухе быстрее пикирующей сойки, обдавая нас своим соком вожделения, так что даже листья засияли золотом!
При этих словах все трутни одобрительно загудели и засмеялись, а некоторые схватились за свою промежность, выкрикивая грубые похвалы эротическому превосходству этой иноземной принцессы. Сестры при этом ластились друг к дружке и перешептывались, зачарованные и полные зависти.
– Конгрегация, да будет вам известно, скромные сестры этого улья, – продолжал Сэр Липа ко всеобщей пользе, наслаждаясь всеобщим вниманием, – означает воздушное пространство, вблизи деревьев такого особого величия, что они считаются богами в своем мире, и только трутни смеют приближаться к таким высотам, невзирая на то, что ветры разносят наше вожделение всем птицам. – Он сделал паузу и обвел взглядом публику. – Это место, куда принцессы прибывают в поисках таинства Любви, которую дает им Наша Самость.
При этих словах все сестры зааплодировали и стали выражать восторг, а их возбуждение только распаляло трутней, усиливая их запах.
– Гладко говоришь, Липа, – похвалил один из них.
– Теперь мой меч рвется в бой! – прокричал другой.
И трутни принялись раздувать свои торсы, подначивая друг друга. Источая феромоны, они подпрыгивали на месте, и на глазах у сестер они наливались силой и благородством, их лица становились мужественными и привлекательными. Даже Сэр Липа больше не казался капризным и мягкотелым, а сделался элегантным и подтянутым, а в лице его засветилось остроумие.
Трутни топали и потрясали доспехами, а Сэр Липа дал знак Флоре встать позади него. Трутни выстроились в боевую фалангу и были теперь не развязными гуляками, а кавалерами, полными удали и тестостерона. Их запах крепчал, а броня бряцала в такт притопам.
– Конгрегация, Копуляция, Коронация! – скандировали они снова и снова.
Сестры не могли на них нарадоваться. Флора хотела было подняться с колен, но Сэр Липа заставил ее опуститься на место.
– Ну уж нет – ты не покинешь этот зал, пока они не расскажут о моем триумфе с разборчивой принцессой. Поверь мне, лохматенькая, это случится. – Он посмотрел на нее. – А до тех пор ты останешься здесь, по моему особому указанию.