Укрытие! Укрытие! И вдруг показалось укрытие – низкая линия живой изгороди, почти незаметной во влажной меже кукурузы. Она устремилась к ней, еще не зная, что это ей даст, и тут увидела множество других насекомых над цветущими сорняками – мух, комаров и белых бабочек, порхающих на солнце.
Используй их!
Флора поднажала в их сторону, чувствуя ворону на хвосте. Перед ней промелькнули удивленные лица бабочек и прекрасные бронзовые кончики их крыльев – и она прорвалась сквозь скопление насекомых, разметавшихся в панике при виде вороны. Послышался звук ее крыльев, взбивавших воздух под собой, пока ворона ловила насекомых.
Флора стала подниматься над кустами и вскоре уловила запах улья. Где-то внизу слышалось довольное карканье вороны. И Флора знала, что тех бабочек уже нет в живых.
Фруктовый сад благоухал родными запахами, и маленький серый квадратик улья был ей дороже, чем когда-либо, когда она спустилась с беспокойных высот на взлетную доску.
– Стой, сестра.
Едва ее ноги коснулись дерева, к ней подошла пара гвардейцев Чертополохов. Когда они обследовали ее и не нашли следов серой пленки, то сопроводили ее в зал Танцев, где собралась толпа пчел, а впереди всех выстроился ряд одинаковых Премудрых жриц. Флора почувствовала, как они пристально осматривают ее тело и глубоко втягивают ее запах.
– Твой запах изменился.
– Мне пришлось опорожниться, – сказала Флора, – в поле.
Когда ее обошла очередная жрица, она почувствовала болезненную пульсацию в своих антеннах. Это ощущение было таким неожиданным и интимным, что секунду Флора никак на него не реагировала. Жрица начала погружать щуп своей воли в разум Флоры.
Мое яйцо!
Боевая железа Флоры вспыхнула в предчувствии угрозы. Она сумела быстро закрыть свои антенны, хотя и не понимала, как ей это удалось. Жрица тут же оставила ее в покое.
Ты не тронешь мое яйцо!
В прекрасных глазах жрицы сверкнула злоба, и она, встав перед Флорой, взглянула на нее.
– Что это за странная сестра, которая может скрывать свои мысли?
К первой жрице присоединилась вторая, и Флора почувствовала, как их объединенная воля пытается прорваться в ее разум. Они ощупывали ее антенны, мощным запахом, воздействуя на ее мозг, но, несмотря на жгучую боль, Флора удерживала свои мысли на замке. Она обратилась к ним, стараясь сохранять спокойствие.
– Простите меня, Сестры, – сказала она. – Когда поняла, что выпила яд, я закрыла свои каналы, чтобы мои ложные сигналы не навлекли ни на кого опасность. А теперь я не могу открыть их.
– Очень… предусмотрительно, – одобрила одна из жриц. – А как ты этому научилась?
– Лилия-500 передала мне свои знания.
Флора никак не отреагировала, когда они отпустили ее, но почувствовала, что железы у нее во рту увлажнились. Ей так хотелось снова взять на руки свое яйцо, а запах жрицы вызвал желание бежать.
– Ты взволнована, Флора-717, – сказала третья жрица, подошедшая изучить ее. – Хорошая коммуникация даже более важна в эти трудные времена – позволь нам помочь тебе снова открыть эти каналы.
Ее запах был гораздо более мощным, чем у других, и Флора поняла: это была та самая жрица, которая выбрала ее в зале Прибытия.
– Смиряться, Подчиняться и Служить, – произнесла громко Флора, чтобы пересилить страх. – Простите меня, Премудрая Сестра, но я видела много вреда и должна станцевать без промедления, чтобы уберечь наш улей.
Она выбежала на танцпол, плитки которого были истерты ногами тысяч полевок. От воска поднимался запах цветов, и Флора начала свой танец.
Она переняла стиль Лилии-500, ведь это ее движения рассказали ей о бескрайних тучных полях, на которых побывала полевка. Лилия-500 не нашла там пригодного корма, а только надышалась влажными испарениями от дороги, проходившей через них. Затем Флора проложила танцем маршрут к редким живым изгородям, а после этого – к огромному золотистому полю, отравленному смертоносным дождем. Она рассказала и обо всех мертвых созданиях, разбросанных по земле, ставших пищей для муравьиных орд. Когда Флора станцевала бескрайность поля, среди пчел послышались возгласы ужаса и разочарования от пропажи такого количества пыльцы и нектара, но все Премудрые Сестры следили за ее танцем молча. Затем она поведала о кукурузном поле с воронами и о низкой живой изгороди, шедшей по краю и давшей ей убежище от пернатых Мириад, однако ценой жизни других насекомых. Раздались сдержанные аплодисменты нескольких полевок.
– Улей прежде всего, – произнесла одна из них, – а иначе как бы мы возвращались домой?
– На вашем месте любая бы из нас сделала то же, – отозвалась другая пчела, и аплодисменты зазвучали увереннее.