К концу дня дождь не стихал, и настроение у сестер – прежде всего у полевок – совсем упало. Улей наполнили запахи влажного меха и всевозможных пород; крылья сестер поникли и сморщились от непрестанной беготни и продувок. Все отчаянно ждали экстатического исполнения Служения. Когда же время настало, соты задрожали, и сквозь них проступило благоухание, но дождь, барабанивший по крыше улья, и атмосферное давление затрудняли его воздействие, и пчелы с трудом достигали естественного состояния Единства и Любви.
На второе утро полевки, выглянувшие на промокшую взлетную доску и вынужденные опять вернуться в улей, не находили себе места, от уборщиц пахло еще сильнее, когда они выносили в морг умерших за ночь, а в холодных влажных столовых пища стала почти безвкусной. Служения начинались и заканчивались, собирая толпы пчел, продрогших и молчаливых, старающихся восстановить душевную гармонию.
На третий день дождь продолжал поливать улей, и пчелы сходили с ума от бездействия. Кучи отходов собирались в грузовом складе, и некоторые полевки, совсем потеряв терпение, преступали закон и вылетали из улья на верную смерть. Чертополохи старательно сторожили коридор, предотвращая такую потерю рабочей силы.
– Эгоисты, – говорили о таких бунтарках другие пчелы. – Остальным потом больше работы достанется.
После продувки и чистки делать было нечего – только разговаривать, и сплетни плодились как плесень в сыром помещении. Сестры собирались тесным кругом и обсуждали все подряд, отбросив нормы морали, давая выход своей энергии: обсуждали другие породы, убранство улья и необходимый ремонт, пищу, гигиену и даже Королевскую откладку яиц.
Эта последняя тема, грозившая смертью всякой пчеле, допускавшей малейшее непочтение, постоянно обсуждалась в самой льстивой манере. Каждая пчела знала какую-нибудь работницу Питомника или сама работала там недавно, и у каждой пчелы были собственные, самые личные отношения с Пресвятой Матерью. Они сравнивали свои чувства во время и после Служения, и возникало нешуточное соперничество в том, кто чувствовал Ее Любовь сильнее, ведь экстаз означал благочестие. Разговоры неизменно заканчивались признанием того, что Ее Величество продолжала откладывать яйца в удивительном количестве и с изумительной быстротой, что она была прекраснее, чем когда-либо, а поскольку Она являла собой величайшую силу во вселенной, этот дождь должен быть знаком ее неудовольствия, и потому все они должны работать еще усерднее: Смиряться, Подчиняться и Служить.
Флора тоже участвовала в таких разговорах, испытывая одновременно благоговение и стыд. Ее тело зудело от нерастраченной энергии, и несмотря на увеличившийся разрыв мембраны на одном крыле, она жаждала летать, чтобы избавиться от невыносимого заточения – не только от общества сестер, но и от собственных мыслей. Постоянно удерживать антенны закрытыми было нелегко, и она едва могла избавиться от напряжения даже ночью, опасаясь, что о ее снах про яйцо проведает посторонний. Это было бессмысленно: снедаемой чувством вины, не в силах заснуть – лежать в темноте, занимая место в одной из лучших спален, где могла бы находиться более достойная сестра, и поэтому Флора, подобно многим другим полевкам, страдавшим бессонницей от заточения, вставала и бродила по коридорам.
По пути к взлетной доске, куда ходила, чтобы проверить погоду, Флора остановилась перед залом Трутней. Перед ней предстало убогое зрелище. Долгие дни бездействия привели многих трутней к ожирению, пол был загажен, и сестры, ухаживавшие за ними, не скрывали уныния, проявляя больше интереса к оброненным крошкам еды, чем к прославлению Их Самостей. Вьющиеся в воздухе пикантные мужские феромоны смешивались с затхлым запахом десяти тысяч продрогших сестер, и Флора вошла в зал, чтобы вдохнуть этого нового аромата. К своему удивлению, она увидела там множество сестер, которые также вдыхали ароматы трутней, находя в этом облегчение от надоевшего запаха женских спален.
В просторной комнате повисла странная атмосфера. Некоторые сестры от скуки и голода давали себе волю, покушаясь на еду и питье трутней, а трутни в ответ позволяли вольности в отношении сестер, лениво щупая их, обсуждая между собой принцесс, которых они поймают, когда дождь прекратится.