Флора вышла из зала, испытывая странное ощущение. Сама того не сознавая, она широко раскрыла каналы своих антенн и глубоко дышала всеми дыхальцами. Когда же она попыталась закрыть их, у нее не получилось, и все ее тело пронзил спазм. В желудке стало тепло и туго, и где-то глубоко в животе появилась еле заметная вибрация.
Флора поспешила подальше от зала Трутней, ужасаясь и радуясь при мысли о том, что она снова совершит преступление. Она остановилась в пустой прихожей зала Танцев и вдохнула воздух от взлетной доски. Фруктовый сад на рассвете дышал сладостью и прохладой, и дождь почти прекратился. Соты начинали гудеть по мере того, как просыпался улей, и множество сестер задвигались. Отчаянное стремление Флоры к полету неожиданно сменилось желанием сидеть на месте и дышать сладким воском.
Яйцо у нее в животе сияло ярко, словно крохотное солнце. Когда первые полевки стали спускаться по главной лестнице, Флора взбежала по малой на средний уровень. Скоро она тайно от всех отложит яйцо. Чтобы выжить, ее яйцо должно лежать в чистой восковой колыбели, но Питомник теперь был для нее слишком рискованным местом.
Флора колебалась в прихожей на среднем уровне, делая вид, что рассматривает мозаичные коды вместе с другими сестрами, прикидывавшими, где они сейчас нужнее всего. Со своего места она чуяла запах колыбелей в Питомнике, только что сделанных из чистейшего нового воска, принесенного из священной и закрытой для простых пчел часовни. Чтобы исключить риск случайного заражения, вход в нее всегда был занавешен запахом и потому не видим обычным взглядом.
Убедившись, что поблизости нет Премудрых жриц или полицейских, Флора открыла свои антенны, чтобы найти часовню. И тут же ее охватила любовь к своему яйцу, и она почувствовала, как запах ее породы поднимается, набирая тепло и силу. Кто-то должен учуять ее и схватить, но она не чувствовала ничего, кроме пульсирующих плиток пола под ногами, поскольку уже стояла на пути. Очистительный аромат мерцал на простых восковых дверях впереди. Едва Флора приблизилась к ним, они раскрылись ей навстречу.
Глава 19
– Это честь для нас, Мадам Полевка, – сказала Флоре престарелая Сестра породы Цикламен, протянув руки в приветствии.
Впервые после Лилии-500 Флора видела такую мудрую и прекрасную сестру.
– Чем мы можем одарить вас?
– Я… я пришла научиться навыку Воска.
Сестра Цикламен улыбнулась, услышав эти слова, и Флора увидела, что она совершенно слепа.
– Не навыку, а молитве тела, – сказала она. – И мы принимаем всех, кто приходит к нам. Идем же.
Двери за ними закрылись, и на Флору снизошел восхитительный покой, она чувствовала, что находится в полной безопасности. Вся часовня была сделана из нового воска, чистого, белого и ароматного.
– Это как быть в колыбели, – произнесла Флора, вдыхая чудесный аромат.
– Все мы дети, когда молимся. Каков был цветок твоего появления, дитя мое? Ты пахнешь молодо, однако я чувствую твой поднявшийся мех.
– У меня нет цветка. Я… я флора.
– Не стыдись, – сказала Сестра Цикламен. – Эта часовня принимает всех, кто приходит. И когда ты молишься, Воск приходит или не приходит. Только ты будешь знать это, и ты сможешь уйти в любое время.
Она взяла Флору за руки и ввела ее в круг молодых пчел, стоявших крылом к крылу.
– На это может понадобиться время. Просто дыши и стой спокойно.
Флора встала между двумя молодыми сестрами, чей мех едва поднялся. Она обхватила свой живот, не давая яйцу переместиться ниже. Постепенно она стала замечать мягчайшее жужжание вокруг себя. Оно исходило от самого воска и вызывалось телами пчел, сотворенных Пресвятой Матерью.
Яйцо Флоры оживилось, и она закрыла свои антенны.
– Теперь коснись ими пола, чтобы действительно почувствовать это Голос Сестры Цикламен прозвучал позади Флоры, и добрые руки наклонили ее голову так, что кончики антенн опустились на соты пола. И сейчас же в ее сознании вспыхнул образ прекрасного новорожденного трутня.
– Это священное место. Я не должна быть здесь.
– Ты – дитя Нашей Матери. Она не творит ничего, что не свято.
Сестра Цикламен переместила ее, и две молодые пчелы по обе стороны от нее придвинулись так близко, что их крылья соприкоснулись. Жужжание возобновилось. Тело Флоры наполнилось умиротворяющим сиянием, голова поникла в блаженстве, и, едва она вдохнула запах чистого нового воска, все напряженные мышцы расслабились. Ее набрюшники разошлись, и из них медленно потек теплый жидкий воск.