– Смиряемся, Подчиняемся и Служим, – прошептали старые пчелы.
Премудрые жрицы поставили молодых пчел-добровольцев вокруг них.
– Вы будете проводить Обряд.
Жрицы возобновили Священное Созвучие, а в дальней части зала Танцев стояли, наблюдая за происходящим и подталкивая остальных вперед, пчелы с темным прилизанным мехом из полиции фертильности. И зазвучал напев:
– Благословенна будь Сестра, берущая мой грех. Благословенна будь Сестра…
Жрицы задали этот напев, и каждая порода подхватывала его по кругу, пока эти слова не зазвучали по всему залу, переходя в низкое гудение по мере того, как толпа подавалась вперед.
Флора почувствовала, как тысячи сестер давят ей в спину. Вокруг слышались вздохи и возгласы, когда старые пчелы падали под напором толпы, а напев становился громче.
Благословенна будь сестра – антенны Флоры ревели от многоголосого напева, а ее ноги переступали вперед. Фертильность есть сама Жизнь. Эта мысль заставила ее споткнуться, но она уперлась своими шпорами в воск и почувствовала силу, струящуюся по всем шести ногам. Я фертильна. Кровь прилила к крыльям, и ей невыносимо захотелось расправить их на воздухе. Она должна вернуться через три дня, чтобы увидеть, как вылупится ее яйцо.
Она тяжело навалилась на одну из старых пчел и увидела перед собой перекошенное страхом лицо Сестры Ворсянки.
Благословенна будь Сестра,
Берущая мой грех…
– Пресвятая Мать, прости мой страх! – выкрикнула Сестра Ворсянка и плотно прижалась антеннами к антеннам Флоры.
Флора вскрикнула в ужасе, но было уже поздно. Запах, чувство и любовь, которые она испытывала к своему прекрасному яйцу, выплеснулись в разум Сестры Ворсянки. И старая пчела завопила:
– ТЫ! Это ты откладываешь яйца! – Сестра Ворсянка боролась с напирающей толпой. – Вот! – закричала она. – Вот еретичка…
Флора попыталась сбить ее с ног, но она только пошатнулась. Сестра Ворсянка кинулась на Флору, вцепилась когтями ей в лицо, и ее тревожные железы вскипели.
– Она опять грешит! Убейте ее яйцо!
Волны напева перекатывались над ними все громче, и Флора столкнула Сестру Ворсянку на пульсирующий пол и сломала ей шею.
Благословенна будь Сестра, берущая наш грех… Флора поднялась на ноги, запах ее породы так и разил от нее. По всему залу Танцев сестры напирали вперед, сдвигая мертвые тела в кучу бренных останков в центре зала. И тело Сестры Ворсянки исчезло среди прочих.
– Благословенна будь Сестра, – пел прекрасный хор жриц, – берущая наш грех. Наша Мать, которая в трудах.
– Да святится Утроба Твоя, – подпевали все остальные пчелы.
Когда они одновременно произносили священные слова Королевской Молитвы, вибрация в сотах изменилась, заструился аромат Служения.
Многие пчелы рыдали, глядя на мертвых, сестры каждой породы утешали своих, и все продолжали глубоко вдыхать Любовь Королевы, умиротворяясь ее чистотой и силой. Флора проговорила слова молитвы и плотно закрыла свои антенны. Они зудели от атаки Сестры Ворсянки, но она была жива, а значит, ее секрет так и остался секретом.
– Аминь, – сказала она вместе со своими сестрами.
Они стояли в тишине, давление ослабло. Только пение черного дрозда слышалось где-то далеко в саду. Ливень прекратился.
Премудрые жрицы торжествующе поднимали руки, и пчелы плакали от радости, забыв недавний ужас. Полевки бодро расправляли крылья и бежали на взлетную доску, с которой поднимался пар под солнцем, вышедшим из-за облаков, а домашние пчелы ликовали, провожая их.
Глава 21
Шокированная своим поступком, Флора покинула зал в числе первых. Поднимающийся южный ветер разогнал последние серые тучки, и перед Флорой раскинулось пространство зелени самых разных оттенков, составленное из простых четырехугольных форм, словно каким-то примитивным насекомым, не ведающим о красоте шестиугольника. Вдалеке, где когда-то сияло поле золотистого рапса, две громыхающие машины перекапывали землю. Флора выгнула кончики крыльев и облетела неприятный запах стороной.
Она предложила себя в жертву, но получила отказ. Какой бы ни была причина, но Пресвятая Мать не хотела ее смерти – иначе ее признание было бы услышано. Вместо этого Премудрая Сестра определила ее к живым, а Сестру Ворсянку к мертвым.
Флора пригнула антенны к спине, набирая скорость. Больше она никогда не станет открывать свои каналы в улье, чтобы какая-нибудь пчела не смогла застать ее врасплох и все узнать. Сестра Ворсянка была старой и больше не могла быть полезной работницей, а вот крылья Флоры работали с новой силой. Она чувствовала, что может пролететь сотню лиг на благо улья, и небо струилось всевозможными запахами, исходящими от влажной земли, – в их числе был восхитительный завораживающий запах нектара. Флора настроилась на него.