Она рассказала о плюще, ползущем по заборам городка, и его бутонах, которые скоро зацветут, она танцевальными движениями показала пустые орхидеи и последних стрекоз, притаившихся на прудах. А затем она поведала в танце о своем голоде по сорным травам.
– Хватит! – Премудрая Сестра вышла вперед, и Флора прекратила танец. – Ты что, пала жертвой безумия полей? Или это гордыня? – Жрица подала знак офицеру: – Проверьте ее.
Волна смятения прошла по толпе.
– Да! – обратилась к ним Премудрая Сестра. – Даже полевок могут проверять, ибо ни одна сестра не свободна от Священного Закона. Яйца в питомнике гниют, а это значит, что та, которая осквернила наш улей, все еще на свободе и ищет возможности распространить свое злое семя вместо чистого помета Пресвятой Матери. – И она добавила в свой голос ноток угрозы: – Каков наш величайший закон?
– Только Королева может давать жизнь.
– Еще раз!
Голос Премудрой Сестры звучал как будто по всему залу Танцев, и пчелы повторяли эту заповедь снова и снова, глядя на унижение знаменитой полевки.
Флора стояла совершенно неподвижно, пока две полицейские ощупывали ее своими клешнями. Они были грубы и бесцеремонны; они снова и снова испытывали ее антенны жгучими сканерами, пока не запахло паленой кожей. Пчелы застонали от сочувствия к Флоре, но бессчетные полеты закалили ее, и она выдержала все, не дрогнув.
– Она пахнет, Сестра, – доложила одна из полицейских, уже готовая к укусу.
– И живот у нее набух, – сказала другая, поводя своими крюками.
– Это запах моей породы. Я флора, и я полевка, а живот я растянула нектаром, собранным с тысяч цветов, которые я облетаю каждый день, чтобы принести их достояние в наш улей. Смиряться, Подчиняться и Служить.
– Смиряться, Подчиняться и Служить! – прокричали пчелы в ответ, словно эти слова произнесла Премудрая Сестра.
– Тихо!
Полицейская, обследовавшая Флору, стукнула ее по голове. На секунду злость заставила Флору ослабить замок антенн.
– Она что-то скрывает! – прокричала полицейская. – Она закрывает от нас свои антенны!
– Открой их, – сказала Премудрая Сестра, подходя к Флоре вплотную. – Открой их.
Флора сопротивлялась, пока жрица не применила всю свою силу, чтобы взломать ее разум, и тогда она сняла печати.
Высокие ревущие воздушные потоки – бормочущее дерево – осы на складе, собирающиеся атаковать…
– Как ты смеешь!
Премудрая Сестра отошла назад, и Флора снова закрыла антенны и встала спокойно. Впервые за много дней она почувствовала слабую и отдаленную пульсацию Служения в сотах. Затем она увидела многочисленных уборщиц, лепившихся по краям комнаты. Некоторые, глядя на нее, кривили лица в уродливых улыбках, а она знала, что, несмотря на негласное правило, запрещающее им здесь присутствовать, они все равно пришли посмотреть ее танец.
Премудрая Сестра повернулась к полевкам.
– Раздувшееся эго – следствие вашей рискованной работы. Вы начинаете верить тому, что говорят вам цветы, а не Священному Закону. Только Королева и семья имеют значение. – Она обернулась к Флоре: – До окончания дня ты вернешься к уборщицам, и все будут командовать тобой. А завтра ты вылетишь на рассвете, и если к полудню не вернешься с полным зобом нектара, тебя изгонят.
Полевки вышли вперед, не дожидаясь разрешения.
– Никому не под силу такое: сейчас столько нектара не найти – цветы уже на исходе, любая из нас зря старалась бы до смерти!
Премудрая Сестра воззрилась на них, ее антенны потрескивали.
– В воздухе вы можете думать за себя. Здесь эту обязанность берет на себя Разум Улья. Не перечьте ему.
Флора вышла вперед.
– Я принимаю задание. – Она перевела взгляд на уборщиц. – Я сделаю все, что смогу, ради чести моего улья.
– Тогда ты проиграешь, ибо честь твоей породы в грязи и служении. Утверждать иное значит смущать умы.
Запах Служения стал сильнее проникать сквозь соты, и жрица подняла антенны.
– Наша Мать, которая в трудах, да святится Утроба Твоя.
Все пчелы подхватили молитву, сбрасывая напряжение в привычной красоте Королевской Молитвы, и их голоса зазвучали по всему залу Танцев. Флора тоже произносила слова молитвы, ее сердце вернулось к жизни в ходе этой стычки. Воздух вокруг стал теплым и мягким, так как множество сестер встали рядом с ней, защищая и разделяя с ней свою силу. Они бормотали слова Королевской Молитвы, поскольку не могли говорить, ведь это были флоры.
Глава 26
Рассвет нового дня был холодным и ясным. Где-то в вышине сладко пели птицы, их трели разносились в мягком зеленом свете фруктового сада. Это было как будто самое обычное утро, но Флора, выйдя на взлетную доску, ощутила перемену. Она расправила крылья, но не завела мотор. Все было тихо, спокойно и неподвижно, лишь сверкающие пряди струились между деревьями. Одна такая прядка реяла на ветру, пока не зацепилась за ветку. В следующий миг она упруго натянулась, и по ней соскользнул паук, оставляя за собой еще одну. Он искусно закрепил нить за ту же ветку, а затем взбежал обратно по сдвоенной пряди, восемь его ног так и мельтешили.