Флора лежала на гладких исхоженных сотах, на которых она столько раз танцевала. Запах крови трутней вливался в Любовь Королевы и усиливал ее аромат. Она видела нескончаемый золотисто-бежевый ковер своих сестер, лежащих крыло к крылу, и бледное мерцание умиротворяющей волны, движущейся по сотам пола. Ей хотелось присесть и впитать красоту Королевы, но когда волна приблизилась к ней и она вдохнула божественный аромат, то слилась с его ритмом и включилась в общий транс.
Королева расправила крылья, и каждая пчела вздохнула в блаженстве.
– Отдайте мне стыд ваш и грехи ваши, дочери мои, – сказала она, – и я омою их своей любовью. Отдайте мне всю скорбь вашу, вину вашу, тайны ваши, и я расскажу вам историю, которая поднимет крылья ваши и наполнит сердца ваши радостью.
Атриум наполнился мягким низким гудением, и Разум Улья соединил каждую сестру с Королевой. Пчелы лежали совершенно неподвижно под воздействием звука и запаха, а их сознание уносилось вдаль.
Во Время до начала Времени в этом самом улье молодая принцесса шагала по своим покоям. Она умертвила всех своих соперниц и очистила корону от крови, но ее триумф казался пустым, а ее душа жаждала приключения. Однако каждый раз, когда она пыталась покинуть свои покои, фрейлины препятствовали ей своими реверансами и милыми речами, и вот принцесса возненавидела свои богатые одежды, пища перестала доставлять ей радость, и ее одолела невообразимая тоска.
Однажды ее сила возросла. Когда ее фрейлины пришли с нектаром и притираниями, принцесса прорвалась через них и побежала по улью на запах дикого воздуха, которого так жаждала. Она неслась по улью все дальше и дальше, а фрейлины вовсе не пытались остановить ее, а бежали за ней, ликуя от радости, ибо пришел такой день.
Принцесса достигла взлетной доски и остановилась, потрясенная, ведь никто не говорил ей о небе и солнце. Ей захотелось убежать обратно, в безопасный улей, и вернуться сюда на другой день, но теперь фрейлины преграждали путь обратно и теснили ее к краю.
От такого обращения принцесса так рассердилась, что расправила крылья, и ее грудь наполнил грозный рев. И в следующий миг она уже была высоко в небе, ее дом остался далеко внизу, а ее тело теперь было сплошным светом и воздухом. Фрейлины сопровождали ее в полете, ликуя и напевая благословения.
Принцесса не знала, куда она летит, но странный новый аромат звал ее за собой. Она была бесстрашной, ее тело наполняла радостная сила. Фрейлины не могли поспеть за ней, и она услышала их крик, когда на них напали птицы, но продолжила полет. Впереди колыхались огромные зеленые кроны деревьев, и в том самом месте запах был сильнее всего, такой насыщенный и плотный.
И тогда принцесса увидела их, множество очаровательных кавалеров, паривших в воздухе, славословя ее и демонстрируя свою силу и доблесть. Одни просили, чтобы она выбрала их, и к тем она теряла интерес, но другие смело неслись к ней. Она мерилась с ними в скорости, гордо и свободно проносясь над ними, пока самый проворный, которого она даже не заметила, не слетел на нее сверху. Когда он прижал принцессу к себе, она поняла, что именно такой забавы жаждала.
Вместе они катались по ветру, пока она не ощутила в себе его сущность. Крепко удерживая в себе его естество, она вскрикнула и отпустила его, и кавалер закувыркался, устремляясь вниз, к земле. Но она еще не закончила свою забаву. Снова и снова она выбирала себе благородного трутня, чтобы отдаться ему в воздухе, и снова и снова посылала их кубарем на землю, высосав из них весь сок и забрав их орган.
И наконец, когда ее тело было насыщено благороднейшими самцами, голод утих. Она направила крылья в сторону дома, и никогда еще ее дворец не источал такой сладости. Фрейлины слизали с ее тела малейшие остатки трутневого сока и дрались между собой за все мужские органы, оставленные в ее теле в знак любви каждого трутня. Все пчелы в улье возликовали, ибо, вернувшись из своего брачного полета, их принцесса стала Королевой и матерью грядущих поколений.
Пребывая в трансе, Флора ощущала присутствие Королевы совсем рядом, и ей хотелось протянуть руку и коснуться ее, но тело не принадлежало ей, и она не могла пошевелиться. Королева снова расправила свои крылья, и прекрасный аромат опять разлился над всеми ее спящими дочерьми.