– И как вы линчевали моих сыновей, своих братьев, принося жертву зиме, так же и я линчевала нескольких ваших отцов, принося жертву весне. Жизнь каждого из них я забрала по любви, и каждый год я пересказываю эту историю. Когда проснетесь, вы все забудете, каждое слово. Моей любовью вы очиститесь от греха и станете прежними.
Флора вздохнула, когда Королева коснулась ее кончиком крыла, проходя среди своих дочерей, накрывая их мантией своего аромата.
– Просыпайтесь, мои возлюбленные дочери, – сказала она. – Подойдите к вашей сестре и умойте ее, каждая из вас излечилась и переродилась Любовью вашей Матери.
Сестры поднялись и повиновались. Воздух снова был чистым и сладким, и Флора умыла каждую сестру рядом с собой, причесала и уложила их слипшийся мех, чтобы он снова сделался гладким и шелковистым. И сама она впервые ощущала нежные, заботливые прикосновения с тех пор, как фрейлины отвели ее в приватные покои Королевы, а ее сердце наполнилось любовью и благодарностью ко всем сестрам. Только когда она ощутила восхитительное легчайшее прикосновение своих антенн, приводимых в порядок бережными руками, она поняла природу этого чудесного чувства. Антенны были полностью раскрыты, и она не могла закрыть их.
– Спасибо, сестра, – сказала Флора и отстранилась.
Она просканировала ближайших к себе пчел и поняла, что их антенны также полностью раскрыты, чтобы впитать Любовь Королевы до последней частички и отдаться ее завораживающему повествованию. Испытанное облегчение было всеохватным, а вместе с ним пришло ощущение красоты улья, нахлынувшее на нее после долгого чувственного воздержания. Теперь же Флора увидела все заново: резной сводчатый потолок зала Танцев с его растительными фресками, украшающими старинные восковые панели, и своих сестер – прекрасных любимых сестер, с их теплым чистым запахом.
Флора попробовала снова закрыть антенны. Ведь любая пчела, прикоснувшись к ним своими антеннами, могла раскрыть ее секрет всем вокруг, как это сделала Сестра Ворсянка. Она не знала, когда придет время для паучьего пророчества, но яйцо могло формироваться в ней в этот самый момент, и любая пчела способна была почувствовать это. Еще одно яйцо…
При этой мысли антенны Флоры максимально раскрылись. К ее радости и ужасу, у нее в уме, а затем и в теле стало возникать лучистое, душистое воспоминание о ее последнем яйце. Она словно ощущала его запах и массу, качая его у себя на руках, и его аромат будто окутывал ее, смешиваясь с Любовью Королевы.
Одолеваемая этим призрачным воспоминанием, Флора не могла сдвинуться с места, хотя вокруг нее уже поднимались запахи различных пород, по мере того, как сестры возвращались к работе. Почуяв отчетливый запах полиции фертильности, Флора ощутила, как кто-то смотрит на нее. Страх придал ей решимости, и она резко обернулась, ожидая встретить пчелу в маске. Но оказалось, внимание исходило от группки уборщиц. Поняв, что она увидела их, они опустили глаза и антенны и принялись деловито расчесывать друг друга. Флора направилась к ним.
– Хвала вам, сестры, – сказала она. – Вы теперь работаете на полицию?
Первая работница в ужасе закачала головой, а другие пригнули свои антенны в знак отрицания. Они смотрели на нее ясными и умными черными глазами.
Флора не могла отвести свой взгляд, и вдруг перед ней снова возник образ ее последнего яйца, ясный и четкий, и воспоминание о его аромате мощно выплеснулось из ее антенн.
Мое любимое яйцо, мое потерянное дитя…
Она ожидала, что они поднимут тревогу, но они только плотнее обступили ее. И усилили запах своей породы, распространив его вокруг нее. Флора прониклась к ним невыразимой благодарностью, поняв, что они сделали это, желая защитить ее. Они знали, что она откладывала яйца, но они не докладывали об этом. Стена запаха стала более мощной, когда послышались чьи-то уверенные шаги. Флора узнала жесткий запах Премудрой Сестры, которая уже не раз встречалась ей, и ее антенны тут же закрылись, а их корни опасливо задрожали.
– Тебя переполняет любовь к своей породе, как я вижу. Ты их больше не стыдишься?
Флора сделала книксен.
– Нет, Сестра. Смиряться, Подчиняться и Служить.
Она почувствовала, как жрица пристально изучает ее антенны, обращая особое внимание на то, что они плотно закрыты.
– Всегда прилежна, Флора-717. Чем бы ты ни занималась, – сказала жрица, осматривая ее. – Теперь, когда вернулась к уборщицам, ты останешься с ними до получения дальнейших указаний – это ясно?
– Да, Сестра.