Но пока она решала, с какого бутона начать, по всей оранжерее стали носиться мухи, теряя голову от этого же запаха. Флоре приходилось облетать их, безумно жужжащих вокруг зеленых цветков. Мясные мухи выкрикивали грубые комплименты, присаживаясь на белую бахрому, топча ее своими грязными лапами. Дразня растение, они пикировали и кружились, пока воздух не пропитался тяжелым цветочным запахом и гнилостным зловонием мух. Некоторые из них врезались в яркое стекло и, оглушенные, валились на пол, продолжая жужжать. Флору раздражало их беспорядочное мельтешение, и она, помня о Гефесте в углу, поднялась выше. Из липких занавесей паутины возник паук.
– Пчела, у которой есть тайны, – прошептал он. – Я их чую даже отсюда.
Флора отлетела в сторону, невольно распространив запах тревоги, отчего паук засмеялся.
– У нас сегодня будет развлечение, я думаю. Но сначала посмотри на дураков.
Мухи поддразнивали зеленые цветы, подлетая к ним совсем близко и проносясь мимо, так что лепестки только раскрывали свои красные рты. Самый крупный из всех этих странных бутонов не забыл Флору и продолжал источать аромат в ее направлении.
– Они всегда хотят вас! – прокричала мясная муха Флоре, пролетая мимо, вне себя от одуряющего запаха. – Но мы не хуже! Как мы летаем, вам и не снилось! Смотри!
И бирюзовое мушиное тело с металлическим отблеском стало выписывать в воздухе невероятные узоры. У Флоры закружилась голова от такого кружения, а гнилостный запах мухи вызывал у нее тошноту, но другие мухи стали бурно радоваться удали своей товарки.
Молодая муха промелькнула между Флорой и вожделеющим зеленым цветком. Она пробежалась по белой бахроме своими грязными лапами, и Флоре показалось, что лепесток подвинулся к мухе, стараясь коснуться ее.
– Ты должен умолять меня! – прокричала муха цветку, выписывая в воздухе петли.
Тем временем Гефест, возбужденный этим мельтешением, сучил всеми своими конечностями на краю паутины.
– Ах, ах, присядь ко мне, давай поговорим! Иди ко мне!
– Мы не хуже вас, – выкрикнула муха, летая вокруг Флоры, словно стараясь перегнать саму себя, – хотя вы нас презираете и зовете Мириадами. И все равно мы тоже, как вы, едим цветы!
– Пчела, медоносная пчела, – обратился Гефест к Флоре, – подгони эту любительницу дерьма ко мне; пусть она поговорит со мной…
– Нектар! – воскликнула мясная муха. – Теперь только нектар!
И она уселась на матовый толстый лист рядом с зелеными цветами. Со своими грязными лапами и лицом, перепачканным отходами, она являла собой карикатурное зрелище. Почувствовав на себе муху, растение напряглось и стало качать по стеблям свой сок. Флору замутило от мускусного запаха, и она присела на полку.
– Ты делаешь мед, поэтому считаешь себя лучше, – сказала муха Флоре, карабкаясь выше к зелено-красному цветку, медленно раскрывавшемуся ей навстречу. – Но цветы любят нас не меньше, и я сосала так хорошо, что узнала его настоящее имя: Эуфорбия, Молочай. Ты мне веришь? Это правда, что бы ты ни думала.
Такая жажда заслужить чужое уважение рассердила Флору. Она поняла, почему Премудрые презирали ее породу: потому что они стыдились себя.
– Хватит лебезить передо мной, – сказала она. – Если ты муха, то ты муха! Кое-кто из моего народа тоже любит молочай, и я сама – нижайшая из всех пород, я чищу…
– Ха! – воскликнул паук. – А чего ты ожидала, со своей грязной чужеземной кровью?
Флора выпустила в паука заряд из боевой железы.
– Я из королевского помета и родилась в своем улье!
– Дурочка, я о твоем отце. Об одном из суровых черных скитальцев с дальнего юга. – Паук раскрыл рот и стал ковыряться в зубах. – Гарантирую, что у них мед никто не крадет! – сказал паук и добавил мягко: – Твоя кровь будет такой пикантной…
– Не обращай на него внимания! – крикнула муха Флоре, отвлекая ее от паука. – Он тебя заманит, если поддашься. – И с изумлением спросила: – Значит, ваш народ и правда питается молочаем, как и наш?
– Я знаю кое-кого, – сказала Флора, невольно улыбнувшись. – Но мой улей порицает это.
Она почувствовала пристальный взгляд паука на своих крыльях, но продолжала смотреть на муху.
– Спасибо тебе, – кивнула ей муха. – Ты первая пчела, которая со мной заговорила.
Покрытые грязью, ноги мухи были стройными и точеными, а ее тело красиво переливалось сине-черным. Она стала взбираться по стеблю к зеленому бутону.
– Подожди! – выкрикнула Флора. – Это растение – я не знаю его имени…
– И я не знаю, но я хочу пить, а оно жаждет меня.
– Да, подожди там! – велела крупная мясная муха без крыльев, бегущая по подоконнику. – Я тебе говорила…