– Браво! – послышались из задних рядов голоса самцов.
Сестры резко оборачивались и возбужденно вздыхали, заметив компанию молодых трутней, пришедших посмотреть на танцы. Их запах был пикантным и волнующим, и даже пожилые полевки, которые видели самцов раньше, оказались не готовы к мужественному великолепию новых представителей противоположного пола. Каждая сестра в зале Танцев глазела на самцов – на их массивные мощные торсы, хохолки и изумительные латы. Они бросились к трутням с приветствиями.
Флора стояла в центре зала одна, никто больше не смотрел на нее.
– Хвала Вашим Самостям! О, Ваши славные Самости! – раздавались страстные возгласы молоденьких сестер.
Трутни же в ответ смеялись и позволяли сестрам гладить и расчесывать себя. И один из них вальяжно направился к Флоре.
– Я возьму малость этого добра, которое ты раздаешь, – сказал он и вытянул руку.
У него были яркие полоски, широкий торс и тупая физиономия, над которой горделиво покачивался высокий хохол. Его мех был перепачкан крошками сдобы, и она узнала его породу – Тополь.
– Не занимай весь день, – сказал он медленно. – Мы должны снискать Славу Улью, нам нужно всемерное содействие.
– Уже поздно. Сегодня вы не полетите.
Ошарашенный, он уставился на нее, а затем повернулся к своим приятелям.
– Это как? Почему эта карга вторгается в наши любовные планы, братья? – И он запустил руку в одну из корзинок Флоры, пытаясь найти пыльцу. – Припрятала тут себе!
Флора сжала его руку и достала из своей корзинки. Юный трутень отмахнулся от нее.
– Какая наглость! Ее пора предать Благодати! – воскликнул он, оглядываясь в поисках поддержки.
– Да ну, оставь эту старую кошелку.
Так сказал трутень невысокого роста, чей мех был напомажен прополисом на модный иноземный лад. Флора улыбнулась.
– Сэр Липа. Я искала тебя…
Трутень разгладил свои рюши.
– Да, я принадлежу к этой породе, но я никогда не видел тебя раньше.
– Как ты можешь такое говорить?
Сэр Липа повернулся к юному Сэру Тополю.
– Я предупреждал тебя, что нам не следует идти сюда – здесь полно полоумных самок. – И он указал на Флору. – А что касается этой, сразу видно: она надолго не задержится в этом мире, так что мы простим ее.
Молодой трутень злобно взглянул на Флору.
– Она преклонит колени и попросит прощения, или я врежу ей сам.
Липа толкнул его, сбив с ног, и навис над ним.
– Ха! Брат, ты должен поработать над равновесием, если хочешь заполучить принцессу. – И он протянул поверженному молодчику руку, помогая подняться. – Кубок нектара все исправит, и я знаю, где найти лучший нектар.
Избегая взгляда Флоры, Сэр Липа увел молодого трутня прочь. Она смотрела, как они уходят, и вдруг почувствовала на себе взгляды всех сестер.
– Кто еще слышал о болезни в Питомнике? – спросила Флора, неожиданно даже для себя самой, чувствуя, как в ней нарастает злоба. – Значит, из-за этого моих сестер принесли в жертву? В улье болезнь, но мы не можем говорить об этом? Пусть она распространяется беспрепятственно, пока не останется ни одной уборщицы, чтобы выносить тела?
Она оглядела полевок, ища поддержки, но все ее сестры отводили глаза. А затем пчелы стали выбегать из зала Танцев.
– Сестры! – выкрикнула Флора. – Почему вы уходите? Послушайте меня!
Оставшись в большом зале одна, Флора испытала такую боль от их ухода, как будто они ранили ее. Летать в одиночестве – одно дело, но когда тебя избегают внутри улья, когда тебя сторонятся и отказываются…
Жуткая усмешка черного Гефеста обожгла Флору.
Безумие. Сестра пойдет на сестру. Несчастье.
Ее антенны задрожали, словно готовые лопнуть, и, чтобы снять напряжение, она прижалась головой к старому воску пола и вдохнула запах дома. Вдыхая тысячи нот этого букета, она учуяла новый запах. Пчела любой другой породы не заметила бы его, но Флора была полевкой, полевкой из уборщиц. Она мигом считала молекулы этого запаха и поняла, что он означал.
Смертельная болезнь притаилась в улье, спрятавшись в теле одной из сестер.
Глава 35
Возле зала Танцев сотни пчел мельтешили по закодированной мозаике пола. В самой гуще движения недвижно стояла Флора, напрягая все свои чувства в стремлении снова поймать запах болезни, но он затерялся в бессчетных запахах улья. Используя все свое мастерство полевки, она призвала обратно мутный след его молекулярной структуры.