Он напоминал цветочный, с верхней нотой, сладкой точно лепестки, но то, что скрывалось под ним, не имело названия. Полевки не стали бы искать его, так как это не был запах пищи, а уборщицы не обратили бы на него внимания, так как сладкая нота отличала его от запаха отходов улья.
Флору отвлек звук шагов приближающихся полевок – они возвращались в улей, а затем группа молодых приемщиц пробежала мимо нее в сторону взлетной доски, и запах их породы выдавал воодушевление. Когда их след рассеялся, рассеялся и последний атом нового запаха, словно он обладал своим умом и не желал, чтобы его обнаружили.
Флора в расстройстве побежала на средний уровень улья. В это время дня спальни работниц обычно пустуют, и там в относительной тишине она сможет попробовать освежить нужные сведения, пока не утрачена их природа. К ее удивлению, едва вошла в главную прихожую, она снова уловила этот запах. Его тонкая сложная основа была той же, но верхняя цветочная нота менялась. Она уже впитывала и повторяла запах самих сот, и когда этот запах сольется с ними, он станет неощутимым.
Невзирая на риск, Флора изо всех сил втянула дыхальцами новый запах. Все инстинкты говорили ей, что это – ужаснейшая из всех нечистот, стремительно набиравшая силу по мере того, как приспосабливалась к букету улья. Скоро эта порча, замаскировавшаяся под запах сот, полностью растворится в воздухе, и все сестры будут дышать ею, и каждая окажется поражена.
Флора сконцентрировала все свои силы на скрытой основе запаха. Это была порча в чистом виде, Флора словно пролетала над давно умершим существом, и это ощущение усиливалось по мере того, как она приближалась к спальне. Готовая увидеть какую-нибудь скрюченную, покрытую гноем сестру, сидящую в углу, Флора ворвалась внутрь и побежала между рядами коек, осматривая все вокруг. Однако здесь было пусто и чисто.
След нового запаха снова пропал, не считая нескольких мельчайших частичек, приставших к чистому воску на стене спальни. Флора подняла антенны и стала водить ими по стене, пытаясь найти скрытые подвижные панели и тайные проходы, но стены были ровными и плотными, и только запахи пород безупречных сестер украшали их.
Флора выбежала обратно в прихожую. Теперь стояла между Цветочной пирожковой, Восковой Часовней и входом в зал Прибытия трутней, полностью перестроенный и сильно пахнувший новым прополисом. Внутри царила обычная суета – сестры помогали новенькому трутню выбраться из родильной камеры, и Флора закрыла дыхальца, чтобы не вдохнуть облако феромонов, которые могли бы отвлечь ее. Впереди находились большие двойные двери Питомника Второй категории, и возле них витал легкий необычный аромат, но он был застоялым, не похожим на тот живой и своенравный запах, который она выслеживала.
Как подобает смиреннейшей уборщице, ищущей, что бы еще почистить, Флора преклонила колени и коснулась антеннами сточного желоба. Голоса сестер и пульсация кодов в сотах пола отступили. Остался только легкий запах – запах болезни. Если она пыталась схватить его сознательным усилием, он ускользал, но если она осторожно вдыхала его, то могла чувствовать, откуда он исходит. Она словно искала путь домой из дальнего полета, Флора переключила все свои инстинкты на внутренний компас и пошла на запах.
Она не знала, куда идет, просто двигалась, словно в трансе. Она лишь смутно отмечала восклицания сестер, расступавшихся перед ней, и то, что ее антенны скручивала боль, когда она проходила сквозь плотные облака различных запахов. Она шла все дальше, приближаясь к зловонному запаху, который таился внутри благоухания.
Что-то ткнулось Флоре в грудь, и она остановилась. Шестеро похожих одна на другую Премудрых сестер стояли перед ней, и каждая была облачена в церемониальную робу. За ними виднелась темная группа полицейских.
– Что тебе надо? – спросили жрицы одновременно.
– Я… я из уборщиц. Я ищу источник болезни.
Жрицы уставились на Флору, и по их антеннам прокатилась быстрая дрожь.
– Значит, это правда, – с печалью произнесли они хором. – И мы не можем больше ждать.
Эти слова поразили Флору в самое сердце, поскольку теперь она узнала место, из которого когда-то ее прогнала обозленная Леди Кровохлебка. Она снова стояла перед прекрасными резными дверьми Королевских покоев – и изнутри на двери давил, точно демоническое облако, тот самый запах, который она искала.
– Нет! – прокричала она. – Только не Пресвятая Мать!
Жрицы оттащили ее назад. Полицейские подняли грубый покров своего запаха перед ними и распахнули Королевские двери.