«С какой легкостью, говоря о дочери, она перешла на прошедшее время», — подумал Пенроуз.
— Что ж она такого сделала, что оказалась в «Холлоуэе»?
— В первый раз это было три года назад, на Рождество. Ее взяли на работу сортировать почту на Маунт-Плезант, так она стибрила из посылок все ценное. Потом слямзила у кого-то сумочку. А в третий раз… тут уж виноват ее папаша. Марджори начала работать на ростовщика, что живет на нашей улице, и вот однажды шла она от клиента, а Джо поймал ее на улице и отобрал все деньги. Но она его не выдала.
— Почему же она не сказала правду? — изумленно спросил Фоллоуфилд. — Не из горячей же любви?
Миссис Бейкер смерила его злобным взглядом.
— Своих не продают. А к ней грязь уже прилипла. Все сразу поверили, что это ее рук дело.
По выражению лица Фоллоуфилда было ясно, что именно он думает об этом воровском «кодексе чести».
— Я слышал, Марджори дружила с какой-то девушкой из «Холлоуэя», — сказал Пенроуз. — Вы ее знаете?
— Вы, наверно, говорите о Люси — Люси Питерс. Марджори пару раз приводила ее сюда. Вся такая перепуганная, бедняжка. Правда, Марджори всегда заботилась о таких вот несчастных.
Фоллоуфилд записал в блокнот имя девушки.
— Расскажите мне о Марджори поподробнее, — попросил Пенроуз.
Обычно людей так и тянет окутать жертву убийства ореолом святости. Окружающим, а особенно родственникам, по вполне понятным причинам не хочется говорить об убитом ничего плохого, и чаще всего Пенроузу описывали человека, которого не было и в помине, человека лишенного каких-либо недостатков, которого, разумеется, именно из-за этого и убили. Инспектор уже догадывался, с какой легкостью можно подменить истинную Марджори стереотипным образом — жалкая воришка с золотым сердцем, дерзкая девчонка, нежелающая никому повиноваться, жертва нищеты, из которой ей никогда было не выбраться. Но, доверяя мнению своих кузин, он полагал, что скорее всего в Марджори своеобразно переплеталось все вышеназванное. Матерям редко удается точно обрисовать портрет своего ребенка, но в чем, в чем, а в сентиментальности миссис Бейкер обвинить трудно.
— Что она была за человек?
— Не в меня, так это точно. Теперь для девушек совсем другая жизнь — они могут позволить себе любую дерзость.
Забавно, что для описания Марджори Мария выбрала то же самое слово, что и Хильда Ридер, только произнесла его без всякой симпатии, и Пенроуз почувствовал, что между матерью и дочерью было некое соперничество.
— Я — галантерейная лавка на Фонтхилл-роуд, а Марджори — модный магазин в Ислингтоне: по крайней мере так она думала. Марджори слишком хороша была для этой жизни. Может, она и верно поступила, что с ней покончила. Марджори иногда смотрела на меня с такой жалостью… И я знаю, что она думала: все, что угодно, только не эта жизнь поломойки и поденщицы. А я вот что вам скажу: в здешних краях вы и оглянуться не успеете, как у вас поденную работу уведут прямо из-под носа. Но это не для Марджори. О нет, она была слишком гордая, чтобы ходить по людям и выпрашивать работу, хоть и случались времена, когда я почти умоляла ее это сделать.
— Однако похоже, что на своей новой работе Марджори вполне прижилась: ее хозяйки сказали мне, что она делала большие успехи.
— Ну, Марджори ведь именно в таком месте себя и воображала, верно? — произнесла Мария и тут же, видно, пожалев о сказанном, прикусила губу. — Вы небось думаете, что я злыдня какая-нибудь и, наверно, есть женщины получше меня, которые не злятся, когда их дочерям выпадает удача, какой у них самих никогда не было, но я не такая. Марджори повезло, что ей после тюрьмы дали такую работу. Когда она мне рассказала о том, чему ее научили в тюрьме, я ей говорю: «Ну к чему тебе это? Они там за решеткой учат тебя ремеслу, а потом делают все, чтобы тебя никто на такую работу никогда не взял». Но я была не права, — ей дали шанс. А теперь вы пришли сюда и говорите, что ее убили, потому что она что-то кому-то рассказала. И я зла на нее, что все коту под хвост, и злюсь я не из-за нее, а из-за себя: если бы все случилось по-другому, я бы сама была на ее месте. И я бы уж этот шанс не упустила.
Пенроуз дал ей немного успокоиться, а потом задал следующий вопрос:
— А Марджори действительно на этой работе было хорошо?
— Да, ей там было хорошо, только Джо вовсю постарался, чтобы ей все испортить.
— Тем, что приходил к ней на работу и ставил в неловкое положение перед другими девушками?
Она с удивлением посмотрела на него: